И что в окончании получилось? Своих раненых всего трое, а сорок крестоносцев и ополченцев они стрелами закидали и зарубили мечами, не прав был бургомистр, копья они вообще с собой не брали.

Теперь там Горыня бургомистром. Он научит этих немцев русов уважать и говорить на русском языке.

Глава 3

Событие шестое

Лучше синица в руках, чем рука в синице

По щучьему велению не получилось. Сел на печь и мчись по сугробам. Две вещи мешали так поступить. С сугробами летом беда. Прямо, беда-беда. Нету их. Да и с печью не заладилось. Единственное, что хоть чуть радовало путешественников — это то, что один из дилижансов, что сейчас от Владимира до Галича через Львов ездит им Андрей Юрьевич выделил. На двоих места там богато. По восемь человек с вещами эта повозка перевозит, а тут они вдвоём всего. Даже скамеечки специальные им Андрей Юрьевич с собой выдал. Сел в кресло и ноги на эту скамеечку вытянул и спать можно под мерное покачивание дилижанса. Там ещё под возком из железа хитрая штуковина из полос железа сделана. Через неё прикреплены оси колёс. Тряски нет. Именно, что покачивание из-за неровностей дороги получается.

И шестёрик лошадей мощных, из рыцарских коней набранный, легко этот возок тянет. Ехали бы они одни, так намного быстрее добрались. Но помощник ключника из Владимира Наум Изотович и боярин из Галича Роман Судиславич ехали в Галич Мерьский не одни. С ними двадцать конных стрельцов, в новых плотного плетения кольчугах в шеломах ерихонках, как у князя Владимирского, и с попоной на коне с пластинами железными, что чалдаром прозывается, коий практически его всего прикрывает. И хоть кони под ними тоже выбраны из самых могутных, но вес приличный и часто приходится менять лошадей, пересаживаясь на заводных. Плюсом десяток гридней с копьями, мечами и щитами. И у этих лошади под попоной с железными бляшками, даже круп лошади прикрыт накрупником — гелигером, который пристегивается к задней части седла, да и на самих воях железа больше, чем на стрельцах. Так, что движется караван неспешно. Сначала вперёд скачут разведчики стрельцы десятком, потом пять дружинников, потом их возок, следом десять возов с провизией и фуражом для лошадей, потом снова пять дружинников, и замыкает растянувшийся на полверсты караван опять десяток стрельцов.

Получается за день, когда повезёт и дорога хорошая, проехать верст сорок, а если дождь и дорогу развезло, то и тридцать за счастье.

Маршрут в самый последний момент Андрей Юрьевич им поменял. Сначала планировалось ехать через Пинск, Минск, Смоленск на Москву, дальше Владимир и Кострома, но тут ему князья брянские подсказали более прямой, а следовательно, и более короткий маршрут, к тому же, как они обещали, и более безопасный. При этом приличный кусок проходил по их княжеству, и Дмитрий Александрович Брянский обещал выделить им одного своего воя, чтобы и дорогу показывал до самого Брянска и даже чуть дальше, и решал вопросы с постоем в городах княжества по дороге.

Теперь маршрут выглядел так: Ковель, Пинск, Гомель, Брянск, Калуга, Москва, Ярославль, Кострома, Галич.

Воина князь Брянский выделил. Это был десятник его дружины Фрол Рогов. Вой был неразговорчивый и неприветливый, но с ним не лясы точить, дорогу показывает, в городах действительно договаривается о ночлеге их каравана и о приобретении продуктов и фуража. Жалко с ним будет после Брянска расставаться. Помогал он честно, от многих проблем избавляя.

Без приключений не обошлось. Недалеко от Калуги, когда брянский вой Фрол Рогов покинул их караван, и они расположились на привал обеденный, то он буквально через час вернулся на взмыленном жеребце своём вороном. Ещё издали что-то крича. Старший из дружинников Иван Боголюбов постучал плетью в стену возка и посланники князя Владимирского выскочили на дорогу.

— Что случилось, Фрол? — когда брянец остановил своего вороного прямо в шаге от боярина Романа Судиславича, спросонья, сиплым голосом, вопросил тот.

— Татаровья! В трех верстах отсюда! Видимо с дороги от Козельска свернули на эту дорогу.

— И что? — боярин потрогал меч на поясе, успел опоясаться выходя их дилижанса.

— Богато их. С полсотни. Воины все. И главный у них весь в золотой парче и мехах.

— С полсотни? — Иван Болотов пожал плечами, дескать, не велика пока беда.

— Хм? — Роман Судиславич пожалел, что не спросил Андрея Юрьевича, что им делать, если наткнутся на ордынцев, — Не хочешь ли ты, Иван, поучить поганых. Чего это они по русской земле, как у себя в степях, катаются? — снова хмыкнул он, глядя на то, как десятник вытаскивает дамасский клинок из ножен.

— То бог их на нашу дорогу привёл. Не раз слышал я от князя нашего, что не будет нам покоя пока ордынцы ходят по нашей земле. Как думаешь, боярин, богу угодно будет, если мы уменьшим количество поганых на пять десятков? Не там в их степях, а вот здесь, на русской земле?

— Не много на нас? — это уже Фрол Рогов спросил, тут же себя в их отряд включив.

— Нет. Мы с ними сечи на саблях устраивать не будем. Мы честно поступим. Перебьём их из луков из засады, — ухмыльнулся в бороду, начинающую седеть, десятник.

— Честно? — брянец выпучил глаза, не понимая, смеётся что ли над ним этот владимирец.

— Честно, мы их к себе в гости не звали. И они любители по подлому биться. Так что, этих нехристей нужно просто уничтожать, а не поединки устраивать.

— Я так же думаю! — припечатал Роман Судиславич, — Поступим так, как Андрей Юрьевич со всеми врагами поступает. Командуй, Иван, ставь стрельцов в засаду. Нужно наш возок на виду оставить, чтобы они увидали, и за добычей, позабыв об осторожности, бросились.

— Так и сделаем. Кузьма, давай с обеих сторон дороги в лес своих стрельцов ставь. Тут место удачное подлесок вон какой густой.

Событие седьмое