А вскоре ворота открылись и оттуда вырвалась дружина князя Георгия Романовича Дубровицкого. Хитрецы! Видели, что воевода подъехал к городу и решили лихой вылазкой его пленить или убить. Иван Хвостов по прозвищу Хвост, старший над диверсантами, спешил своих стрельцов, и они встретили набег этот десятью выстрелами в упор. Каждый из десятка стрельцов десятью выстрелами. Чуть больше минуты прошло и гридни только успели мечи из ножен вынуть и пару шагов вперёд сделать, оттесняя боярина с конём за спины, а там, в наступающем отряде, и не осталось всадников. Их воев сорок выскочило из города, а через минуту, когда они стали коней разворачивать и половины не осталось, до ворот же всего десяток добрался. После чего они резко закрылись, а на привратные башни выскочили стрельцы. Хвост перенёс огонь на них и те опять спрятались.

Между посадом, на краю которого остановились владимирцы, и стеной Дубровицы бегали напуганные криками и запахом свежей крови лошади, оставшиеся без седоков.

Андрей Молибогович, растолкав грудью коня гридней, вылез снова вперёд и достал из замшевого футляра небольшую подзорную трубу, поблёскивающую латунью. Он приставил её вплотную к глазу и осмотрел ворота и стену. Отдельно остановился на четырёх деревянных башнях. Стены низкие были и древние, может татаровья их и не палили. Давно, наверное, в сих местах не ратились. Одна из башен, что была справа от ворот, ближе в речке Случь, была чуть наклонена, видимо нижние венцы или в землю ушли неравномерно, либо подгнили с одной стороны. И укрытие там у стены как-то покосилось. Разруха и небрежение. Тысяцкий убрал трубу назад в чехол и презрительно фыркая произнёс, к Хвосту больше обращаясь.

— Хозяева! Не могут стену с башнями поправить. Нужён ли Андрею Юрьевичу такой князь в сём княжестве. Не пойму, я чего возиться с ним.

— Нужно переговорщика послать… — развёл руками старший у диверсантов.

— Ай, не говори! — плюнул боярин, — сам понимаю. Не поймёшь Андрея Юрьевича, но спорить не след. Давай, бери флаг белый да езжай. Ну, знаешь же, что говорить? Слышал князя нашего. Входят в состав Брянского княжества, получают тиуна оттуда, а те знамо нам подчиняются. Георгий этот пусть сидит. Никто его не тронет. Ну, а дальше, как Андрей Юрьевич с тевтонами разберётся, то вызовет к себе. Да, главное-то забыл. Орде ничего больше не платят, никакой выход не нежен. Всё, хрен им за воротник, как Андрей Юрьевич гутарит. Нам пока тоже. Деньги же пусть на укрепление стен пустит и на башни новые. А то срамота. Я подойду к стене, так и руками до верха дотянусь.

А что, при росте под два метра и руки если вытянет? Иван Хвостов прикинул. Ну и подпрыгнет на, пусть, пару локтей. Точно достанет боярин до верха стены. Видно, что раньше ров был и, видно, воду из реки пускали, но теперь засыпан он, то ли поганые велели, то ли ещё кто, но рва нет и стена в самом деле смешно немного смотрится.

Событие пятьдесят четвёртое

Ефим Конев и его брат Серафим в то время, как Емеля с Фёдором разбирались с мытарями и охраной моста, тоже были немного заняты. Ну, как немного. Можно бы и больше, но не хотелось. По словам купца и по тому, что с такого расстояния удалось рассмотреть в подзорную трубу десятникам и им самим, выходило, что на воротах стоят четыре кнехта. Рыцари-то чуть по-другому одеты и вооружены, так что простые кнехты стоят. Вооружены алебардами и мечами. А ещё по верху стены патрулируют подходы к воротам, прогуливаясь по ней, два кнехта с арбалетами. Но им, что происходит непосредственно в воротах не видно. Там привратные башни перекрывают обзор. Плохо то, что это в обе стороны работает. Их снизу от ворот тоже не видно.

План был тот же, что и в замке рыцаря фон Пербандта, из луков убить четверых кнехтов на воротах и, забежав в ворота, чтобы стали видны арбалетчики, обезвредить и их. К этому время должны сначала Емеля с Фёдором к ним присоединиться, а через минуту, другую, которые им предстоит продержаться вчетвером, должны подойти остальные восемнадцать стрельцов из их отряда. Бегать по городу и замку, истребляя рыцарей и кнехтов не надо. Они в воротах займут круговую оборону и просто будут отстреливать латинян издали. У каждого с собой по запасному колчану с ещё двадцатью стрелами. Больше четырёх сотен стрел на сто псов рыцарей? Должно хватить?

Да, у кнехтов многих есть арбалет. Но что это за арбалет?! Они проверили трофей из рыцарского замка. Пятьдесят сажен стрела пролетит. Если стрелу послать с возвышением в сорок пять градусов, то она и на сто сажен почти улетит, ну, на восемьдесят точно, но убойной силы уже иметь не будет. Их же луки и идеальные каленые стрелы бьют на восемьдесят сажен гарантировано. Так что перестрелку они у арбалетчиков выиграют, а с учётом того, что арбалет заряжать в три, а то и в четыре раза дольше, так даже не стоит тевтонцам такой поединок устраивать. Проиграют они его. И цена проигрыша — жизнь. В смысле — смерть.

Ефим со всех ног бежал к воротам, позади раздались крики, а значит, на мосту уже идёт бой. Вот этот кусок дороги в двадцать сажен был у них самым проблемным местом. Естественно, что в их подготовку, в тренировку, входило упражнение вроде этого. Нужно было пробежать пятьдесят сажен, а потом из лука попадать по мишеням. Не простое упражнение. Дыхание ведь сбил и руки должны чуть подрагивать. Но учились и, надо думать, освоили сию премудрость. Ефим чуть вырвался вперёд, по бегу у него всегда лучше было, чем у брата. Зато Серафим точнее бил из лука.

До кнехтов оставалось ещё сажен пять, когда сверху свистнула стрела и впилась в локте всего от его ног в землю. Ну, чего, они понимали, что те, на стене, крестоносцы, увидят и то, что творится на мосту, и то, что непонятные здоровяки бегут к воротам. Вот тевтонцы и увидели, и даже выстрелили. Ну, теперь им тридцать, а то и сорок ударов сердца перезаряжать свои железяки. Главные минус арбалета — медленное заряжание.

Всё, теперь его сверху не видно, ну, раз он арбалетчика не видит. Конев остановился, выдернул из-за плеча стрелу и наложил её на тетиву. Вжик. И стрела с белыми пёрышками полетела в лицо кнехту. Да даже если в лоб попадёт, то с такого-то плёвого расстояние гарантированно дырку в нём сделает.