Кастон фыркнул, неловко поёрзав на стуле. Его рука обхватила обеденный нож рядом с тарелкой, полной еды.

— Вы издеваетесь. Вы издеваетесь над всеми нами своей любезностью, своими приятными улыбками и поклонами. Я знаю, что Вы — волк в овечьей шкуре, даже если моя сестра считает Вас овцой.

Оралия мягко надавила пальцем на кончик ножа, заставляя его опуститься к столу.

— Хватит.

Смех, сорвавшийся с его губ, был горьким, настоящей насмешкой.

— Ты сидишь за его столом, как будто на тебе нет его цепей. Ты говоришь о доброте, но это всего лишь манипуляция, Оралия. Как ты не видишь…

— Нет, это ты ничего не видишь, — резко перебила она, тени мелькнули вокруг неё на мгновение, прежде чем исчезнуть. — Ты ослеплён богом, которого называешь отцом, и выплёвываешь яд на короля, который спас тебя — который принял тебя в своё королевство, рискуя своими людьми. Рен мог бы позволить твоей магии вернуться в землю и начать всё сначала, и всё же вот ты здесь.

Он моргнул, глядя на неё как на незнакомку, страх ясно отражался на его лице от её небольшой демонстрации силы.

— Что он сделал с тобой?

Оралия медленно разгладила салфетку на столе, сделала глубокий вдох, раздув ноздри, прежде чем её глаза встретились с моими.

— Дело не в том, что он сделал со мной.

Моё сердце громко стучало в висках, пальцы побелели, сжимая тёмное дерево стула, который скрипел под моим напряжённым хватом. Её лёгкая, победоносная улыбка ответила на его вопрос, прежде чем он успел его задать. Острый взгляд Оралии вернулся к Кастону, пронизывая его. Тени закружились вокруг её плеч, скользнули вниз по рукам и затрепетали между пальцами, прежде чем раствориться в дымке.

— Я сбросила оковы Эферы и освободила себя.

Лицо Кастона побледнело от её слов — от огня в её глазах. Казалось, внутри бога что-то треснуло.

— Расскажите нам, что произошло, — мягко проговорил Торн. — Как Вы оказались здесь?

— И что Вам известно о нападении? — Кастон повернулся ко мне, игнорируя Торна. Хотя его гнев уже не пылал так ярко, слова всё ещё были остры, как лезвие ножа.

Я кивнул Сидеро, который поднялся и тихо вышел из комнаты.

— Лишь то, что узнал за последние несколько минут: что Вас нашли на западной окраине леса, неподалёку от человеческого поселения.

Мурашки пробежали по моей спине, пока Кастон пристально изучал меня, пытаясь обнаружить ложь в моих словах. Я задумался, не являлось ли распознавание правды частью его магии — может быть, это давало ему врождённую способность вести за собой, выбирать своих людей. Сидеро вернулся в комнату, держа в руках окровавленный свёрток.

— Возможно, это прояснит ситуацию, — пробормотал я, когда свёрток положили перед принцем, и я снова сел на своё место.

Медленно, словно опасаясь, что свёрток может его укусить, Кастон развернул ткань, обнажая стрелу с золотым наконечником, покрытую его собственной кровью.

— Нет… это обман.

Оралия покачала головой, подалась к нему ближе, её лицо было лишено всякой злости.

— Это не обман, Кастон. Я видела, как эту стрелу вытащили из твоей раны.

Его глаза закрылись, зубы стиснулись.

— Это он убийца, этот король, перед которым мы сидим. Монстр, тиран.

Её плечи напряглись. Слова принца были эхом тех самых, которые она произнесла в свою первую ночь здесь, в этом замке.

— Боюсь, ты описываешь не того короля, — её голос звучал как предупреждение и извинение одновременно, пока она мягко касалась стрелы в его руках. — Тебе нужно открыть глаза и увидеть правду. Контролируй свои эмоции, Кастон. Используй свою силу.

Его пальцы сжались на золотом древке, он медленно и размеренно моргал, пока смотрел на меня. И снова я почувствовал это — дрожь магии, пробежавшую по спине. Его ресницы намокли, глаза заблестели, прежде чем он вытер щёку плечом. Мне казалось, я мог понять отчаяние, бушующее в его груди. Предательство отца. Напоминание о том, что для богов вроде Тифона и моего отца, мы в конце концов всего лишь расходный материал.

— Нас атаковали в лесу, — прошептал он. — Будто настала ночь. Над нами разразилась буря, молнии прочерчивали небо. Мы были слепы в темноте, не могли понять: тела вокруг нас — наши друзья или враги.

Я видел это так ясно, словно стоял рядом с ним. Тишина накрыла стол, пока он глубоко вдыхал, стараясь обуздать страх, пробегавший по его венам.

— Они кричали Ваше имя, выкрикивали команды на языке, которого я не понимал. Ваши солдаты говорят на древнем языке. Это были Ваши люди.

Я покачал головой и грустно улыбнулся ему.

— Мои солдаты не могут пересечь реку, Кастон. У меня нет убийц в Эфере, только шпионы.

Его плечи опустились, и трещина в его душе стала шире. Его взгляд упал на стрелу в руках.