Там — фильм о дальних странах: тьма ночная430: Размыта мартом; фары, набегая,Сияют, как глаза двойной звезды{67},Чернильно-смуглый тон морской воды, —Мы в тридцать третьем жили здесь вдвоем,За девять лун до рождества ее.Седые волны{68} уж не вспомнят нас, —Ту долгую прогулку в первый раз,Те вспышки, парусов тех белых рой(Меж них два красных, а один с волнойТягался цветом), старца с добрым нравом,440: Кормившего несносную оравуГорластых чаек, с ними — сизаря,Бродившего вразвалку... Ты в дверяхЗастыла. "Телефон?" О нет, ни звука.И снова ты к программке тянешь руку.Еще огни в тумане. Смысла нетТереть стекло: лишь отражают светЗаборы да столбы на всем пути."А может, ей не стоило идти?Ведь все-таки заглазное свиданье...450: Попробуем премьеру "Покаянья"?"Все так же безмятежно, мы с тобойСмотрели дивный фильм. И лик пустой,Знакомый всем, качаясь, плыл на нас.Приотворенность уст и влажность глаз,На щечке — мушка, галлицизм невнятный,Все, точно в призме, расплывалось в пятнаЖеланий плотских."Я сойду". — "Постойте,Ведь это же Лоханхед!" — "Да-да, откройте".В стекле качнулись призраки древес,460: Автобус встал. Захлопнулся. Исчез.Гроза над джунглями. "Ой, нет, не надо!"В гостях Пат Пинк (треп против термояда).Одиннадцать. "Ну, дальше ерунда", —Сказала ты. И началась тогдаИгра в телерулетку. Меркли лица.Ты слову не давала воплотиться,Шутам рекламным затыкала рты.Какой-то хлюст прицелился{69}, но тыБыла ловчей. Веселый негр{70} трубу470: Воздел. Щелчок. Телетеней судьбуРубин в твоем кольце вершил, искрясь:"Ну, выключай!.." Порвалась жизни связь,Крупица света съежилась во мракеИ умерла.Разбуженный собакой,Папаша-Время{71} встал из шалашаПрибрежного, и кромкой камышаПобрел, кряхтя. Он был уже не нужен.Зевнула ты. Мы доедали ужин.Дул ветер, дул. Дрожали стекла мелко.480: "Не телефон?" — "Да нет". Я мыл тарелки,Младые корни, старую скалуЧасы крошили, тикая в углу.Двенадцать бьет. Что юным поздний час!И вдруг, в стволах сосновых заблудясь,Веселый свет плеснул на пятна снега,И на ухабах наших встал с разбегаПатрульный "Форд"... Отснять бы дубль другой!..Одни считали — срезать путь домойОна пыталась, где, бывает, в стужу490: От Экса{72} к Ваю конькобежцы кружат,Другие — что бедняжка заплуталась,А третьи — что сама она сквиталасьС ненужной жизнью{73}. Я все знал. И ты.Шла оттепель, и падал с высотыСвирепый ветр. Трещал в тумане лед.Весна, озябнув, жалась у воротПод влажным светом звезд, в разбухшей глине.К трескучей, жадно стонущей трясинеИз камышей, волнуемых темно,500: Скользнула тень — и канула на дно.
ПЕСНЬ ТРЕТЬЯ
Безлистый l'if {74} — большое "может статься"Твое, Рабле. Большой батат {75} .Иль вкратце:IPH {76} — Institute of Preparation forThe Hereafter [3] . Я прозвал его"Большое Если". Нужен был им лекторЧитать о смерти. Мак-Абер, их ректор,Писал ко мне: "курс лекций про Червя".Нью-Вай оставив, кроха, ты и яПеребрались тогда в соседний штат, —510: В Юшейд гористый. Я горам был рад.Над нашим домом виснул снежный пик,Столь пристально далек и дивно дик,Что мы лишь заводили взгляд, не в силахЕго в себя вобрать. IPH слыл могилойМладых умов; он был окрашен в тонФиалки и в бесплотность погружен.Все ж не хватало в нем той дымки мглистой,Что вожделенна столь для претериста.Ведь мы же умираем каждый день:520: Живую плоть, а не могилы теньЗабвенье точит; лучшие "вчера"Сегодня — прах, пустая кожура.Готов я стать былинкой, мотыльком,Но никогда — забыть. Гори огнемЛюбая вечность, если только в нейПечаль и радость бренной жизни сей,Страданье, страсть, та вспышка золотая,Где самолет близ Геспера растаял,Твой вздох из-за иссякших сигарет,530: То, как ты смотришь на собаку, следУлитки влажной по садовым плитам,Флакон чернил добротных, рифма, ритм,Резинка, что свивается, упав,Поверженной восьмеркой, и стопаВот этих самых строчек, — не ждутВ надежной тверди неба.ИнститутСчитал, напротив: стыдно мудрецамЖдать многого от Рая. Что, как тамНикто не скажет "здрасте", ни встречать540: Не выйдет вас, ни в тайны посвящать.Что, как швырнут в бездонную юдоль,И полетит душа, оставив больНесказанной, незавершенным дело,Уже гниеньем тронутое тело —Неприодетым, утренним, со сна,Вдову — на ложе жалостном, онаНевнятным расплывается пятномВ сознании разъятом, нежилом!
3
Институт Подготовки к Потустороннему (англ.).
IPH презирал богов (и "Г"){77}, при этом550: Мистический нес вздор{78}, давал советы(Очки с медовым тоном для ношеньяНа склоне лет): как, ставши привиденьем,Передвигаться, коль вы легче пуха,Как просочиться сквозь собрата-духа,А если попадется на путиСплошное тело — как его пройти;Как отыскать в удушье и в туманеЯнтарный нежный шар, Страну Желаний{79}.Как в кутерьме пространств, галактик, сфер560: Не одуреть. Еще был список мерНа случай неудачных инкарнаций:Что делать, коль случится оказатьсяЛягушкою на тракте оживленном,Иль медвежонком под горящим кленом,Или клопом, когда на Божий светВдруг извлекут обжитый им Завет.Суть времени — преемственность, а значит,Безвременность корежит и иначитПорядок чувств. Советы мы даем570: Как быть вдовцу: он потерял двух жен;Он их встречает — любящих, любимых,Ревнующих друг к дружке. ОбратимаПо смерти жизнь. У прежнего прудаОдна дитя качает, как тогда,Со лба льняные пряди собирая,Печальна и безмолвна; а другая{80},Такая же блондинка, но с оттенкомЗаметным рыжины, поджав коленки,Сидит на балюстраде, влажный взор580: Уставя в синий и пустой простор.Как быть? Обнять? Кого? Какой забавойДитя развлечь? Недетски величавый,Он помнит ли ту ночь на автострадеИ тот удар, убивший мать с дитятей{81}?А новая любовь — лодыжки тонБалетным черным платьем оттенен, —Зачем на ней другой жены кольцо?Зачем гневливо юное лицо?Нам ведомо из снов, как нелегки590: С усопшими беседы, как глухиОни к стыду, к испугу, к тошнотеИ к чувству, что они — не те, не те.Так школьный друг, что в дальнем пал сраженье,В дверях кивком нас встретит и в смешеньеПриветливости и могильной стужиУкажет на подвал, где стынут лужи{82}.И как узнать, что вспыхнет в глубинеДуши, когда нас подведут к стенеПо манию долдона и злодея,600: Политика, гориллы в портупее{83}?Мысль прянет в выси, где всегда витала,К атоллам рифм, к державам интеграла,Мы будем слушать пенье петуха{84},Разглядывать на плитах пленку мха,Когда же наши царственные дланиНачнут вязать изменники, мы станемВысмеивать невежество в их стадеИ плюнем им в глаза, хоть смеха ради.А как изгою старому помочь,610: В мотеле умирающему? НочьКромсает вентилятор с гулким стоном,По стенам пляшут отсветы неона,Как будто бы минувшего рукаШвыряет самоцветы. Смерть близка {85} .Хрипит он и клянет на двух наречьях {86}Удушие, что легкие калечит.Рывок, разрыв — мы к этому готовы.Найдем le grand n'eant [4] , иль может, новыйВиток вовне, пробивший клубня глаз {87} .
4
Великое ничто (фр.).
620: Сказала ты, когда в последний разМы шли по институту: "Если естьНа свете Ад, то он, должно быть, здесь".Крематоры ворчали зло и глухо,Когда вещал Могиллис, что для духаСмертельна печь. Мы критики религийЧурались. Наш Староувер Блю великий{88}Читал обзор о годности планетДля жизни душ. Особый комитетРешал судьбу зверей{89}. Пищал китаец630: О том, что для свершенья чайных таинствПоложено звать предков — и каких.Фантомы По я раздирал в клочкиИ разбирал то детское мерцанье —Опала свет над недоступной гранью.Был в слушателях пастор молодойИ коммунист седой. Любой устойИ партии, и церкви рушил IPH.
