Николай задумался. Если полная остановка невозможна, может быть, они должны сосредоточиться на том, чтобы направить процесс в наименее деструктивное русло? Обеспечить плавный, а не катастрофический переход к новой эре разумных существ?

— Нам нужен Рэддл, — решительно сказал он. — Его понимание механизма превосходит наше. Может быть, вместе мы сможем найти компромиссное решение.

— А что, если он не захочет помогать? — осторожно спросила Анна. — Что если его новый разум больше не чувствует лояльности к людям?

Этот вопрос заставил Николая замереть. Он никогда не рассматривал такую возможность. Всегда воспринимал Рэддла как своего питомца, своего друга. Но что, если процесс трансформации изменил не только интеллект енота, но и его эмоциональную привязанность?

— Я верю в нашу связь, — наконец сказал Николай. — Даже если его разум меняется, наша дружба остается константой. Он не оставит нас в беде.

Анна улыбнулась, но ее глаза выражали сомнение:

— Надеюсь, ты прав. Потому что прямо сейчас он может быть нашей единственной надеждой.

Николай с жадностью вчитывался в текст, расшифрованный искусственным интеллектом. Буквы на экране планшета слегка расплывались перед глазами — настолько он был потрясен открывшейся правдой. Анна стояла рядом, внимательно наблюдая за его реакцией. На её лице играла странная смесь эмоций: тревога, сочувствие и… что-то похожее на облегчение?

«Невероятно», — прошептал Николай, откладывая планшет. Его взгляд был устремлен в никуда, словно он пытался охватить умом всю грандиозность открывшейся информации.

Древняя цивилизация, создавшая механизм, называла себя "Хранителями Равновесия". Их философия основывалась на идее, что разум должен постоянно обновляться, принимая разные формы и перспективы. В тексте говорилось о циклах доминирования разумных видов — рептилии, затем приматы, теперь нечто новое. Механизм на Луне был лишь одним из многих во Вселенной, поддерживающих "когнитивный баланс".

"Единообразие мышления — смерть для космического разума," — гласил один из переведенных фрагментов. "Когда один вид слишком долго остается доминирующим, он начинает воспринимать свой путь развития как единственно возможный."

Николай ощутил, как холодный пот выступил на его лбу. Он перечитал этот абзац несколько раз, пытаясь осмыслить чудовищный масштаб происходящего.

— Значит, все так и задумано? Люди теряют разум, уступая место новым видам? — прохрипел он, с трудом выдавливая из себя слова.

— Не только еноты, — покачала головой Анна. — Нескольким видам предстоит эволюционный скачок — вороны, дельфины, осьминоги, некоторые приматы. Это не просто замена людей, а формирование целой экосистемы разумных видов, каждый со своим способом мышления.

— Мультивидовая цивилизация? — Николай остановился, пораженный этой идеей. — Разные формы разума, сосуществующие и дополняющие друг друга?

— Именно, — кивнула Анна. — Это радикально отличается от нашей антропоцентрической модели. Возможно, в этом и заключается "эволюционный тупик", о котором говорят создатели механизма — однообразие разумной жизни.

— Анна… Что нам делать?! — с отчаянием воскликнул Николай. — Миллионы людей обречены!

Его глаза лихорадочно блестели, а руки дрожали. Анна подошла и положила руку ему на плечо, стараясь утешить.

— Текст дает нам третий путь, — тихо сказала она. — Тот, о котором говорил Рэддл. Принять неизбежность перехода, но сохранить ядро человеческих знаний и культуры. Стать Хранителями Памяти для будущих разумных существ.

— Я не могу просто сдаться, — покачал головой Николай. — Должен быть способ хотя бы замедлить процесс, дать людям время подготовиться.

— Николай, — мягко сказала Анна, беря его руки в свои, — иногда величайшая храбрость — это принять неизбежное и найти лучший путь вперед.

Она помолчала, а затем продолжила:

— Подумай о библиотеке Александрии. С ней исчезли бесценные знания древнего мира. Что, если мы можем сохранить не только информацию, но и понимание, мудрость, накопленные человечеством? Передать их новым носителям разума, чтобы они продолжили наш путь, хоть и в иной форме?

Эта перспектива, хоть и горькая, зажгла в глазах Николая искру интереса. Не спасение человечества в привычном понимании, но сохранение его наследия, его духа.

Николай в задумчивости подошел к иллюминатору. На фоне черного космоса вырисовывалась величественная Земля — голубой шар, окутанный тонкой пленкой атмосферы. Такая хрупкая и одновременно такая живучая.