— Узнала тайну имени случайно. Ведь нынче ты не друг. Но ты не тот, что враг. Твоя рука не враг. Нога не враг. Лицо твоё и тело тоже. У вас лишь имя схожее. И всё ж! Что имя значит? Неужто нет других имён? Ведь парень пахнет парнем. Хоть чёртом назови его, хоть нет.

Однажды мы с братцем опоздали к обеду и ели потом какую-то несвежую еду. От мяса пованивало. Но, мы же солдаты. Привыкшие. Но, нет… Вскоре мы с Анджеем бросились к деревянной уборной у трактира. А там было занято. Мамай нас опередил. Когда этот татарин вышел, то из двери пахнул такой запашок, что меня чуть не вывернуло наизнанку. А Мамай пошутил:

— Кто то из вас точно умрёт от такой вони! Нам татарам всё равно…

Я говорю:

— Братик иди первый, я к твоему шляхтенскому духу привычная.

Он упирается:

— Нет, Рыжая, давай ты. Кавалеры пропускают дам. Я потерплю.

— Зачем тебе терпеть? Иди уже. — толкаю его в спину и добавляю, — если ты не помрёшь, то и я выживу.

В Москве невесте выделили пустой терем для проживания. Анджею и мне поручили уборку покоев Марины, так как слуги были заняты мытьём невесты в бане, готовкой обеда и разгрузкой телег с вещами. Заруцкий строго посмотрел на нас и повелел взять нам мётлы, тряпки и вёдра, чтобы убрать в опочивальне.

Анджей вымел из под кровати дохлую мышь и, размахнувшись метлой, запустил мертвечину в мою сторону. Думал я испугаюсь. Не тут то было. Я не растерялась и ударом метлы запустила мышь назад. Тогда Анджей размахнулся и со всей силы запулил мышь по воздуху прямо в меня, стоящую напротив входной двери. Я ловко нагнулась, а в отворившуюся дверь вошла царская невеста и получила мышью в лоб. Зрачки Марины расширились от ужаса и она упала в обморок.

«Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные. Как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда — болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других.»

А. П. Чехов «Крыжовник».

Место действия: Виндава(Курляндия).

Время действия: август 1604 года.

Виктор Вайс, герцог Виргинский, попаданец.

Следопыт Краб ещё месяц назад прислал весточку из Плимута. Он сдал в Меховой компании экзамен на штурмана и теперь будет заниматься перевозкой английских поселенцев в Виргинию. Я на восточном побережье Северной Америки выбрал пару мест. Полуостров у реки, чтобы по земле можно частоколом огородить территорию. И, чтобы поднимаясь по реке можно было бы у индейцев бобровые шкуры на наши товары обменивать. Нужно сразу делать фактории и зарабатывать деньги, а не просто выживать. Северная Виргинская колония была на той реке Гудзон в районе города Нью-Йорк. Поскольку мои подданные поселенцы были в основном англичане, то и этот город я назвал — Нью-Йорк, чтобы не путаться. А южная колония была у входа в Чесапикский залив тоже на полуострове у реки. Названия города, что был там в прежней моей жизни я не вспомнил. Назвал в честь умершей английской королевы, но на русский манер — Елизаветград. Сюда я планировал переселять поселенцев из Курляндии, немецких земель и из Российского царства. Там нехолодные зимы и жаркое влажное лето. Идеально для сельского хозяйства и животноводства.

Рядом с Лунебургом на полуострове Новая Курляндия в прошлом году нашли в ручьях россыпи золотого песка. Нужно было заработать не только на перевозке старателей из Европы, но и на снабжении их инструментами, одеялами, продовольствием. Мы на этом выручили большую сумму, чем старатели за сданное золото.

А денег не хватало, война пожрала всё, что было накоплено Меховой компанией. И тогда я придумал, где взять деньги.

Идея рейда пришла мне в голову после того, как стало понятно, что внутри Польши не осталось крупных боевых частей, кроме как в столице. Только небольшие гарнизоны, солдаты которых, как правило, не могут толково воевать в поле. Если подняться до Варшавы по берегам Вислы, то можно собрать хорошую добычу в городах и поместьях. Поляки вряд ли смогут быстро отреагировать. На это и делался расчёт. Трёхсоткилометровый марш четырёх драгунских полков вверх по Висле от осаждённого шведами Гданьска должен уложиться в десять-двенадцать дней. Окончание похода будет в Плоцке, недалеко от Варшавы. Снабжение моих войск будет происходить за счёт местного населения. Поэтому, пойдём налегке. Осадные мортиры будут на лёгких флейтах (флиботах). На эти же суда будем грузить часть добычи из городов и шляхитских поместий. Если город не захочет сразу заплатить контрибуцию — обстрел со стороны реки мортирами день-два. Дадут-дадут, не дадут — осаждать не станем.

Пять городов и полсотни поместий. Был составлен график движения всех полков и составляющих их эскадронов. В случае появления сил противника был запланирован отход эскадрона к укреплённому артиллерией полковому лагерю. Нам не нужны потери, поэтому после сбора добычи — отход в лагерь. Конфискованных лошадей сгонять в большие табуны и отводить к Гданьску для погрузки на морские флейты.

И вот поход закончен. Двадцать дней. Без потерь не обошлось. В мелких стычках убито восемь и ранено около сотни драгун. В бою под Плоцком лагерь одного из наших полков атаковал большой отряд противника. Две тысячи гусар и рейтар и пять сотен имперской пехоты. Будь пехоты побольше, то нашим пришлось бы нелегко. А так отбились, дождавшись подмоги, потеряв в последнем бою ещё около полусотни убитыми и почти две сотни раненными.

На одном из коноводных судов был полевой (речной) лазарет, начальником в котором был английский медик Уильям Гарвей, который дважды не смог сдать экзамен в лондонской коллегии врачей и согласился поработать военным лекарем в Курляндии. Этот молодой доктор сразу же принял мои правила гигиены и прекрасно для этого времени выполнял свои обязанности. Ведь многих раненных можно спасти в первые часы после боя, если оказать врачебную помощь и остановить потерю крови. Поэтому и умерших от ран было немного. Зато добычи было много.