О да. Я мысленно кричала от радости.

Мой ребенок был умным. Он был чувствительным. Мог озвучить свои мысли. Он был сильным. И храбрым.

Я воспитала его правильно, и мне оставалось лишь полдела. У меня было еще время, чтобы все закрепить.

Этого времени было недостаточно, просто потому что, в конце концов, оно закончится, а я хотела, чтобы наше время длилось вечно. Но, тем не менее, меня все устраивало.

Я кивнула ему и ответила:

— Ладно, парень. Если тебе нужно что-то сказать, говори в любое время. В этой ситуации или в любой другой. Просто хорошо подумай, как озвучить свои мысли. Хорошо?

— Отлично, — пробормотал он.

Я наклонила голову к телевизору.

— Ну что, мы собираемся уничтожить еще несколько плохих парней или ты хочешь помочь мне вымыть кофейный столик?

— Я еще не закончил с M&M's.

Конечно, он не закончил. Как и я.

У меня возникло ощущение, что лодка с брокколи уже проплыла мимо нас. Но он любил морковь, так что завтра я возьму и ее.

— Так, ты берешь Принглс, я беру пиццу, мы оставляем M&M's, а потом надираем всем задницы, — предложила я.

Он улыбнулся.

— Мне подходит.

Я оттолкнулась от дивана, и сын тут же с него спрыгнул. Я ждала.

Он схватил Принглс, а я собирала использованные бумажные тарелки, салфетки и остатки пиццы, выбирая момент.

Я все еще раздумывала, когда позвала:

— Итан?

— Да, мам?

Я глубоко вздохнула. Затем проговорила, глядя на пиццу:

— Ты самый лучший ребенок на планете, и я люблю тебя больше, чем дыхание, слышишь?

— Я слышу тебя, мам, — тихо ответил он.

Я больше ничего не говорила. И мы разошлись в разные стороны.

Потом мы съели M&M's и надрали задницы злодеям из видеоигр.

После этого мой ребенок уснул.

***

Я сидела, скрестив ноги, на своей кровати. В комнате горел один светильник, приглушенный накинутым на него шарфом.

Я была босиком, но на мне были джинсы и футболка, косметика, украшения — все.

В руке я держала телефон, склонив к нему голову.

На экране высветились мои сообщения, в частности, мои и Мерри.

Последнее было от меня.

«Все кончено».

Еще одно доказательство моей вспыльчивости и слишком бурной реакции.

Я крепко зажмурила глаза.

Открыла их и позволила большим пальцам провести по экрану.

«Прости меня. Я была настоящей сукой утром. Все вышло из-под контроля. Ты этого не заслужил. Ни слова. Я сорвалась и очень жалею, что сделала это».

Я уставилась на текст.

Потом нажимала на кнопку «Очистить», пока текст не исчез.

«Итан был в восторге от того, что ты его разбудил. Ему нравилось, что ты заботишься обо мне».

Я некоторое время изучала текст, прежде чем удалить и его.

«Ты ему нравишься. Он считает тебя классным и забавным, и он надеялся, что то, что ты с нами, означает, что ты со мной».

Мои глаза пылали, и я уже начала привыкать к этому ощущению, пока нажимала кнопку «Очистить».

«Я проснулась с мыслью, что ты позаботился и обо мне. Позаботился о нас. Мне это очень понравилось, Мерри».

Я стерла, а потом напечатала вновь.

«Я сделала то, что у меня очень хорошо получается: все испортила».

Я удалила текст вновь и напечатала новый.

«Но я люблю тебя, и это меня пугает».

От этого сообщения я избавилась быстрей, чем от прошлого.

«Прости меня».

Я уставилась на эти два слова на своем экране, мой большой палец завис над кнопкой «Отправить».

Но провела пальцем в другую сторону, и кнопка исчезла.

Я выключила телефон и бросила его на кровать, подняв обе руки, чтобы прижать основания ладоней к глазам, пытаясь охладить огонь.

Это не помогло, поэтому я встала с постели и пошла в ванную, чтобы снять макияж и начать собираться, чтобы попытаться заснуть.

Я знала, что это будет невыполнимая задача.

И, наконец, лежа в темноте, поняла, что была права.

***

Гаррет

Гаррет стоял на балконе с телефоном в руке и курил, склонив голову.