Он закрыл крышку «Зиппо» и посмотрел на вид, открывающийся с балкона — на парковку, которая вела к другому зданию кондоминиумов, ни один из которых не был даже отдаленно красивым.

— Привет, — сказал ему на ухо друг и шурин Таннер Лейн.

Гаррет выдохнул и ответил:

— Привет, здоровяк, у тебя есть минутка?

— Конечно, — ответил Таннер.

— Слушай, мне нужна услуга.

— Это услуга, которая отнимет у меня много времени и за которую мне не заплатят, или это просьба забрать твою почту, потому что ты отправляешься на пляж?

Это был резонный вопрос. Таннер был частным детективом, причем хорошим.

А вот Гаррет был копом. Для копов существовали правила. Для частного детектива эти правила были гораздо мягче. Гаррет нуждался в своем шурине, когда ему необходимо было убрать эти ограничения, что случалось часто, и он не стеснялся просить.

Таннер обычно без колебаний выполнял просьбу. Но постоянно ворчал по этому поводу.

— Потребуется не так много твоего времени, но это важно. Но если тебе сложно будет выкроить время, я помогу и оплачу затраченные усилия, — сказал ему Гаррет.

Таннер промолчал. И его молчаливый ответ был вполне понятен. Гаррет никогда не предлагал подобного в обмен на оказанные услуги.

Наконец Таннер заговорил:

— Господи. Что за услуга?

— Нужно, чтобы ты навел справки о некоторых людях. Мужчину зовут Трент. Его жену зовут Пег. Не знаю, где они живут. Думаю, в Инди, но может и где-то поблизости. Не знаю их фамилии. Но ты наверняка найдешь ее, если посмотришь свидетельство о рождении Итана Риверса, урожденного Шекл, поскольку Трент — его родной отец.

— Черт, — пробормотал Таннер, а затем мгновенно перешел к очевидному выводу. — У Шер какие-то проблемы?

— Да, — ответил ему Гаррет, не придавая значения тому, что обещал Шер никому не говорить о ее проблемах.

Во-первых, потому что Таннер будет держать все в тайне. Во-вторых, потому что эта стерва с колом в заднице не заберет Итана себе. Шер не потеряет сына. Она уже достаточно натерпелась. Время, когда у нее болела голова из-за проблем, не свойственным обычным хорошим людям, прошло.

Это решение Гаррет принял сразу после их разговора, и не потому, что они переспали.

А потому, что она была Шер, и теперь она стала Шер, с которой он спал.

— По ее словам, — продолжил он, — Пег не в восторге от того, что кровиночка ее мужа живет с бывшей стриптизершей, и от всего остального багажа, который Деннис Лоу на нее навесил.

— Они собираются оформить опекунство? — спросил Таннер.

— У меня сложилось впечатление, что пока нет. Но мне показалось, что они готовятся к этому.

— Сложилось впечатление?

— Шер не желает быть очень информативной в данный момент.

Таннер снова ничего не ответил.

— Но она напугана, причем достаточно сильно, — сказал ему Гаррет. — Учитывая ту жизнь, которую она вела, причины у нее есть. Но судя по тому, как она воспитывает этого мальчика и как любит его, ей не стоит волноваться. Но первым делом она будет думать не об этом. Она рассказала мне, что ее бывший — наркоман в завязке. Она называла его торчком. Я помогаю ей, надеясь, что ты сможешь найти боеприпасы на случай, если они начнут войну.

— Тогда мне нужно будет съездить утром в офис. Я запущу несколько поисков и передам тебе результаты. И буду следить, вдруг появится что-то новое, — предложил Таннер.

— Буду признателен, — пробормотал Гаррет, затягиваясь сигаретой и выдыхая, прежде чем сказать: — Нужно, чтобы ты держал это в тайне, брат. Это только между нами. И под «между нами» я подразумеваю, что даже Шер не должна знать, над чем ты работаешь.

— Крепкий орешек, да еще и решительно настроена сама во всем разобраться, никого не втягивая в свои дела, — сделал вывод Таннер.

— Именно так, — подтвердил Гаррет.

— Я буду вести себя тихо, — сказал ему Таннер.

— За это тоже спасибо.

— Для нее это никогда не закончится, — заметил Таннер. — Наследие дерьма, которое этот засранец ей подсунул.

— Неа, — согласился Гарретт.

— У ее бывшего были проблемы, мы что-нибудь придумаем, — заверил Таннер.

— Надеюсь, что так, — ответил Гаррет, а затем спросил: — Вы с Рокки вообще высыпаетесь?

Это был закономерный вопрос, поскольку сестра и зять подарили ему племянницу, еще совсем малышку, но уже подрастающую, и она была большой любительницей дневного сна, но никогда не любила спать ночью.