Мысли Саймона мчались, обгоняя друг друга. Он всегда знал, что в качестве приданого Роза получит часть акций «Глобал Энтерпрайсиз», может быть, больше, может быть, меньше. Ему было абсолютно ясно и то, что, кто бы ни стал мужем Розы, Иосафат Джефферсон никогда не передаст ему сколько-нибудь значительного пакета акций, который бы позволил ему контролировать деятельность компании. На роль преемника, несомненно, готовят Франклина, младшего брата Розы.

Усилием воли Саймон сохранил спокойствие. Он тщательно отбирал слова.

– Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь Розе, – сказал он. – Я с глубоким уважением отнесусь к любым распоряжениям, которые вам будет угодно сделать на ее счет.

Иосафат Джефферсон долго смотрел на него.

– Уверен, что так и будет, – сказал он наконец и вынул из кармана запечатанный конверт.

– Тебе, конечно, нужно будет подписать кое-какие бумаги, но это – мой свадебный подарок для вас обоих. Открой, не бойся.

Саймон смотрел на контракт, предоставлявший его фирме «Толбот Рейлроудз», исключительное право перевозить грузы компании «Глобал Энтерпрайсиз». Величие этого жеста ошеломило его. Ведь Иосафат Джефферсон только что предоставил ему необходимые средства для того, чтобы бросить вызов таким гигантам, как «Вандербилтс Пенсильвания Рейлроудз» и «Морганс Трансамерика Лайнз», и занять по праву принадлежащее ему место на Олимпе великих промышленников Америки. Больше того, Саймон получал жену, которая может дать ему не только безупречное имя в высших кругах, но и то, чего не могла дать Николь – наследника.

– Я хочу, чтобы ты заботился о ней, Саймон, – сказал Иосафат Джефферсон. – Если со мной что-нибудь случится и я не успею научить ее всему, что она должна знать, пообещай мне, что доведешь до конца то, что я начал. «Глобал» у нее в крови. Когда-нибудь она возглавит фирму, уж это я знаю наверняка.

– Я выполню все, о чем вы говорите, сэр, – торжественно ответил Саймон.

– Хорошо. Вернемся в дом. Нам надо еще о многом поговорить.

Десятью днями позже, на балу, Саймон Толбот сделал Розе Джефферсон формальное предложение и получил согласие. По радостному лицу Розы и по ее страстным поцелуям Саймон понял: она и не подозревает, что его мысли уже далеко…

Олбани протянул хозяину светло-серый фрак с фалдами. Саймон Толбот надел фрак, поправил жемчужную заколку на галстуке и взглянул в зеркало, изучая результат приготовлений.

Он посмотрел на часы.

– Я думаю, пора.

Олбани протянул ему руку.

– Поздравляю с женитьбой, сэр. И желаю удачи.

Саймон вышел из своей комнаты и по балкону прошел до лестницы. Там он остановился и посмотрел вниз. Все триста гостей уже заняли свои места. Епископ ожидал за алтарем. Музыканты на галерее играли под сурдинку. Саймон обозревал зал, словно средневековый феодал, упиваясь величием этой сцены. Интересно, рассказал ли Розе старик Джефферсон о сделке, которую они заключили с Саймоном? Смешно было даже представить, что восемнадцатилетняя девчонка надеется играть какую-то роль в такой крупной компании, как «Глобал Энтерпрайсиз». Менее всего на свете Саймон нуждался в упрямой молодой жене, норовящей лезть в его дела. Особенно теперь, когда он уже представлял себе, как его фирма – «Толбот Рейлроудз» прибирает к рукам «Глобал»…

«Все будет отлично», – ободрил себя Саймон и, набрав в грудь побольше воздуха, продолжил шествие по ступеням парадной лестницы, чтобы заключить в объятия свою победу.

– Согласна ли ты, Роза Джефферсон, стать законной супругой этого мужчины, Саймона Горацио Толбота, любить его, чтить его и повиноваться ему?..

Роза Джефферсон перестала вслушиваться в монотонную речь епископа. Она прилагала страшные усилия, чтобы выдержать тяжесть свадебного наряда, плотные складки которого натирали кожу. Этот многослойный шедевр весил, наверное, не меньше тонны. Роза едва добралась до алтаря по проходу между скамьями, а о том, чтобы пошевелить рукой (спина нестерпимо чесалась под кружевным шлейфом), и речи быть не могло.

«Люблю ли я Саймона? Конечно! Чтить? Разумеется, я его уважаю. Повиноваться?»

Она подняла глаза и, посмотрев Саймону прямо в лицо, застенчиво прошептала:

– Да, я согласна.

Роза почувствовала рывок: Саймон надел ей на палец обручальное кольцо.

Сделав изящный полуоборот, она оперлась на руку мужа, и оба прошествовали через огромные двойные двери на безупречно постриженную лужайку, тянувшуюся до самого мола. В ушах раздавались взрывы смеха и грохот аплодисментов; Роза, не глядя, кинула через плечо свадебный букет, нисколько не интересуясь, какая девушка из пестрой стайки подружек невесты поймает его на лету.

«Теперь я – взрослая женщина. Прощайте, детские глупости. Начинается настоящая жизнь!»

Она стала повторять про себя слова, которые скажет, когда дедушка публично объявит о ее приданом.

Пока фотографы щелкали затворами, делая снимки для жениха с невестой, для родственников и гостей, а также для газет, бальный зал превращался в сказочной красоты зал для банкетов, его великолепие довершали статуи Купидона и нимф из мороженого вместе с двенадцатиярусным свадебным тортом.

Длинная череда гостей, выстроившихся, чтобы поздравить новобрачных, все не кончалась. Розе казалось, что рука ее скоро отвалится; лицо застыло в улыбке, а голос охрип от бесконечных ответов на поздравления. Несмотря на волчий аппетит, она едва притронулась к поданным блюдам и лишь чуть-чуть пригубила шампанское, которое лилось на обеде рекой. При всем восторге, который вызывали у нее эти великие минуты, она с нетерпением ждала, когда же дедушка объявит наконец о приданом. Саймон в качестве свадебного подарка преподнес ей огромный каменный особняк в неогеоргианском стиле на Пятой авеню – в нем молодым и предстояло поселиться после свадьбы. Роза же присмотрела более скромное здание на Парк-авеню, совсем недалеко от главной конторы «Глобал Энтерпрайсиз» на Нижнем Бродвее. Роза была уверена: в конце концов Саймон согласится, что ее выбор гораздо правильнее.

Когда отзвучали нескончаемые тосты и был разрезан свадебный торт, слуги убрали столы, а музыканты приготовились играть. Стоя перед грудой подарков в пестрых коробках, Саймон благодарил собравшихся за доброту и щедрость; Роза между тем стояла с нахмуренными бровями: где же дедушка, чего он ждет?

Не успела она придумать на это ответ, как заиграл оркестр. Первый вальс она танцевала, как того требовали приличия, с Саймоном, затем из его рук перешла к деду.

– Уж не думаешь ли ты, что я про тебя забыл? – поддразнил он ее.