Когда Франклин подолгу отсутствовал, Мишель, привыкшая постоянно много работать, не знала, чем заняться. Олбани с удивительной педантичностью следил за домом и вежливо, но непреклонно отклонял ее предложения о помощи. Вечная тишина в доме раздражала Мишель. И, хотя в доме находилось шесть слуг, она очень редко видела или слышала их; лишь когда у нее возникала нужда в чем-либо, прислуга появлялась в то же мгновение как по мановению волшебной палочки. Это вызывало у Мишель тягостное чувство, словно за ней все время наблюдали.

Когда бы они ни выходили в свет, Мишель чувствовала себя неуютно и стремилась быть поближе к Франклину, всегда предлагая уйти пораньше. Во время болтовни перед ужином и разговоров за столом она старалась говорить как можно меньше. Взамен Мишель получала что хотела – на нее не обращали внимания.

Когда Франклин вдруг сообщил ей новость о том, что они в конце года уедут в Европу, Мишель едва смогла скрыть радость и облегчение. Ожидание будет долгим. Тем не менее Мишель продолжала наблюдать, учиться и слушать. Для того, чтобы время проходило быстрее, она стала уединяться в небольшом углу библиотеки Толбот-хауза, читая вслух книги великих мастеров, стараясь правильно произносить слова. Она устала от замечаний по поводу ее милого акцента.

– Извините меня, мэм, – обратился к ней Олбани. – К вам пришел господин Мак-Куин. Могу ли я впустить его?

– Да, конечно.

Мишель обрадовалась: такое случилось впервые, что пришли в Толбот-хауз, чтобы увидеть именно ее.

– Монк! Я так рада видеть тебя!

Мишель обняла Монка, хотя его спина была настолько широкой, что ее руки не сомкнулись. Монк стоял перед ней и улыбался.

– Ты прекрасна, как всегда. Мишель покраснела.

– Хочешь кофе?

– Да, пожалуй, выпью чашечку. Где же твой несносный муж?

– Он ушел в офис.

Монк нахмурился и посмотрел на часы.

– Рановато для него.

– Да нет, – сказал Мишель. – Он часами пропадает. Монк уловил тоску в ее голосе. Он тоже был удивлен возвращением Франклина на Нижний Бродвей, помня, что произошло между ним и Розой. Франклин объяснял, что соглашение было временным и что к концу года он и Мишель уедут в Европу. Франклин не сообщил подробностей, да и Монк не любопытствовал.

– Я принес это тебе, – сказал Монк, положив на стол перед ней два толстенных тома.

Мишель вслух прочитала названия: «Американский этикет и правила вежливости», 1886 год, «Руководство по общественному и деловому этикету».

Монк расплылся в улыбке.

– Необходимо для хозяйки дома в Нью-Йорке. Обычным детям читают сказки Гримм. А люди голубых кровей суют вот это в люльку дочери.

Мишель открыла «Руководство» и обнаружила залежи информации о правилах и предписаниях, соблюдаемых в нью-йоркском обществе. Наконец-то она сама может научиться тому, чему никто никогда ее не учил. Мишель была тронута внимательностью Монка.

– Я прямо сразу и начну читать. Слава Богу, времени у меня достаточно.

– Есть еще кое-что, о чем мне хочется поговорить, – сказал Монк как бы невзначай. – Тебе не кажется, что настало время заниматься еще чем-то кроме замужества?

– Мне бы очень хотелось, – ответила Мишель. – Но я не знаю, что предпринять. Разве что ты предложишь мне работу?

Монк сказал, что двери его журнала «Кью» в Челси всегда открыты для Мишель, и она решила поймать его на слове. В первый раз, когда Мишель побывала в его редакции, бурный ритм деловой активности подавил ее. В суете все как будто бы сошли с ума. Люди бранились, толкались, критиковали друг друга, кричали в телефонные трубки. Эта атмосфера совершенно отличалась от размеренности, ощущавшейся в офисах «Глобал» на Нижнем Бродвее. Монк подмигнул:

– Это не совсем то, что я имел в виду, но здесь есть над чем поразмыслить.

Через два дня Мишель набралась храбрости, чтобы изложить Розе одну из идей, которую подал ей Монк. Она предложила свою помощь в обучении Стивена французскому языку.

– О, Мишель, это так мило с твой стороны, – сказала Роза. – Я поговорю с директором его школы.

На следующий день Мишель обошла книжные магазины и отыскала учебник для начинающих изучать французский язык в качестве второго языка. Она надеялась, что эти занятия помогут ей преодолеть безразличие Стивена к ней, которое за несколько месяцев переросло в неприязнь.

Мишель никогда не встречала такого мальчика, как Стивен. Хотя ему исполнилось десять лет, она считала, что он выглядит значительно старше. Он был лишен детской непосредственности и любознательности. Сначала Мишель думала, что мальчик холоден только с ней, но со временем поняла, что это не так. Стивен любил одиночество и редко приглашал своих одноклассников в Толбот-хауз. Когда же он все-таки приглашал кого-либо, то вел себя задиристо и агрессивно. Некоторые дети, и это было заметно, боялись его.