– Конечно, вы припозднились со своим заказом, – пропела мадам Бушар монотонно.

Мишель казалось странным, что француженка никогда не говорила на родном языке и даже со своей соотечественницей решила говорить на ломаном английском.

– Обычно я не принимаю заказов менее чем за три месяца.

– Три месяца назад я была на войне, – глухо ответила Мишель.

– Что вы такое говорите? – подозрительно спросила мадам.

Мишель тряхнула головой.

– Я просто сказала, как вы были любезны, найдя время…

– Время – деньги, – произнесла мадам Бушар, очень напоминая Мишель бретонскую крестьянку.

– Вы понимаете, что вам придется заплатить больше.

– Конечно, – быстро согласилась Мишель.

– Но, – прервала ее мадам Бушар, – даже семьсот долларов ничто в сравнении с тем, как вы будете выглядеть.

Мишель чуть не лишилась чувств. «Семьсот долларов!..»

– Конечно же, я запишу это на счет мадмуазель Розы. Я это понимаю.

Когда Мишель сообщила Розе о неприемлемой цене за платье, ее золовка только рассмеялась.

– Считай это моим свадебным подарком тебе.

– Сюда, мои дорогие, – услышала Мишель голос Розы, ставшей между ней и Франклином и взявшей их за руки, – настало время показать вас.

В течение следующего часа Мишель была представлена элите нью-йоркского общества. Каждый представляемый мужчина казался ей богаче и влиятельнее предыдущего; их жены и дочери соперничали по красоте и великолепию нарядов. Мишель не могла не заметить, что очень скоро Франклин стал центром всеобщего внимания. Молодые женщины оставили своих кавалеров и потянулись через комнату поближе к нему, образуя зачарованный кружок веселья и обожания. Стоя одна, Мишель думала, должна ли она заявить о своем присутствии похитителям ее мужа.

– Как поживаете?

Вздрогнув, Мишель обернулась и увидела Монка Мак-Куина, который был очень изящен в строгом белом галстуке и фраке.

– У меня все прекрасно! – воскликнула Мишель. Она указала на группу женщин постарше, которые расселись вдоль стен и, как вороны, глазели на празднество.

– Кто они?

– Ах, те, – воскликнул Монк. – Это вдовы бывших высокопоставленных чинов. Они были баснословно богаты до замужества, да и теперь владеют имуществом мужей. Если бы они сговорились, они могли бы купить и продать половину собравшихся здесь.

Мысль об этом напугала Мишель.

– Послушайте, если вам что-нибудь нужно, – сказал Монк, – помните, что я хочу непременно вас видеть у себя и пообедать вместе.

Мишель не поняла, почему в глазах Монка промелькнула озабоченность. До того, как она успела что-нибудь ответить, эта озабоченность пропала. Появился Франклин.

– Ты была настоящим гвоздем программы, – сказал он с ухмылкой. – Люди говорят, что я самый удачливый здесь человек.

Мишель не смогла сдержаться. Она обхватила шею мужа и страстно его поцеловала. Через плечо Франклина Мишель увидела несколько молодых женщин, стоявших рядом. Некоторые из них пялились на Франклина с нескрываемым интересом, другие посматривали на нее и внезапно начали хихикать.

– Я думаю, что настало время для ужина, не так ли? – вкрадчиво произнесла Роза. – Мишель, я посажу вас на особое место среди моих лучших друзей.

Рождественский ужин в Толбот-хаузе был словно из сказки. Когда они вошли в банкетный зал, галантно одетые официанты показали их места. На каждом месте среди серебряной посуды и китайского фарфора имелась карточка с надписанным на ней именем гостя. Карточки укреплялись на подставке. Мишель посадили между банкиром, который, вежливо представившись ей, повернулся к женщине средних лет с убранными наверх в форме купола волосами, и более молодым человеком, всецело занятым напудренной престарелой дамой, лицо которой напоминало Мишель морду голштинской коровы.

Сначала Мишель испугалась, а затем она почувствовала себя подавленной от увиденного количества съестного. Трапеза началась с вареных устриц, поданных с божественным, очень редким белым вином «Барсаз». После этого последовали консоме по-британски, рагу из гусиной печенки и что-то ярко-красное, запеченное в тесте.

– Сколько же еще будет? – подумала Мишель, тщетно пытаясь покончить с вновь подаваемыми блюдами. Потом она заметила, что женщины, сидящие за столом, едва прикасались к пище. Ощущая на себе их любопытные, а дважды явно неодобрительные взгляды, Мишель отложила нож и вилку. Однако она не могла справиться с чувством сожаления, что пропадает столько продуктов.

Мишель едва притронулась к куропатке, но потеряла счет тому, сколько раз официант наполнял ее темно-красный бокал. К концу ужина ее щеки приятно разгорелись. Все вокруг искрилось пляшущими разноцветными огоньками, а свечи, казалось, горели еще ярче. Она посмотрела вдоль стола и увидела Франклина, который развлекал женщин, сидевших по обе стороны от него, веселыми историями. Ей хотелось подойти к нему и крепко-крепко поцеловать.

После ужина Франклин повел мужчин в бильярдную на кофе, бренди и сигары, а женщины увязались за Розой, чтобы ретироваться в музыкальную гостиную, где будет подано шампанское, кофе и бисквиты. Выходя из бильярдной, Франклин подошел к Мишель и едва прикоснулся губами к ее щеке.