Или, может, я просто хочу понять, почему он так и не захотел узнать меня.

— Ты переедешь на ранчо только через мой труп, — мама бросает взгляд на телефон, лежащий рядом с её приборами экраном вверх. — Это место тебя сломает. Я прошла через ад там и не позволю тебе пройти через то же самое.

Я хмурюсь.

— Я просто не понимаю, почему папа так хочет, чтобы я там жила.

— Господи, прости меня за злословие о мёртвых, — мама оглядывается, будто Иисус может подслушивать за соседним столиком, — но ничто и никто не могло оттащить твоего отца от ранчо. Так что неудивительно, что он хочет затащить туда и тебя.

Официант ставит перед нами тарелки с салатом. Хотя, честно говоря, назвать это салатом — слишком громко. Просто куча листьев.

— Папа когда-нибудь упоминал имя Кэш? — спрашиваю я.

Мама макает зубцы вилки в лёгкую заправку, прежде чем начать ковыряться в листьях.

— Дорогая, я не разговаривала с твоим отцом уже очень давно. Но Кэш… Разве он не был одним из сыновей соседей? Вроде бы из семьи Риверсов? Их детей было столько, что я за ними не успевала. Они просто не переставали их рожать.

— Кэш был на оглашении завещания.

— Серьёзно? — это наконец привлекает её внимание. — Почему ты мне раньше об этом не сказала?

Я пожимаю плечами, делая вид, что мой пульс не участился при одном воспоминании о встрече с голубоглазым ковбоем.

— Твоя помощница сказала, что ты была занята всю неделю.

— А. Да. Ну, и что с этим Кэшем?

— Он управляющий папиного ранчо. И, по его словам, папа обещал передать ему ранчо в наследство.

Мама фыркает, закатывая глаза.

— Конечно, ковбой так бы и сказал. Твой отец был идиотом, но не настолько же. Дам тебе совет, Молли. Не верь ни одному слову, которое говорят эти ковбои. Они сладкоголосые мешки дерьма.

Теперь моя очередь рассмеяться.

— Ясно, без лишних церемоний. Но, поверь, у меня нулевой интерес к ковбоям. Особенно к Кэшу. Он и не пытался сладко говорить. Он был абсолютным мудаком.

Мама фыркает.

— У них ужасные манеры. Прости, что тебе пришлось увидеть это на собственном опыте. Но не волнуйся, дорогая, мои юристы разберутся с этим как можно скорее. Тебе не придётся больше иметь дело с Кэшем.

По крайней мере, на это есть надежда.

Но пока я мужественно пережёвываю горькую траву, называемую обедом, не могу избавиться от ощущения, что встреча с Кэшем Риверсом была не последней.

Глава 4

Молли

Так держать!

Мне не стыдно за то, что я приманила Пальмера в свою квартиру бутылкой вина позже на той неделе. Но в отчаянные времена приходится идти на отчаянные меры.

Бутылка вина за триста долларов, а вместе с ней два бокала, на стенках которых остались фиолетовые разводы, стоят пустыми на кофейном столике передо мной. Мама подарила мне ящик этого редкого вина в честь запуска первой коллекции Bellamy Brooks. С тех пор я берегла его для особого случая.

Или, как в данном случае, для экстренной ситуации.

Я закидываю ноги на край стола и придвигаю ноутбук ближе. Вглядываясь в таблицу, чувствую, как у меня начинают болеть глаза. Нужно снять линзы, но я не хочу, чтобы Пальмер видел меня в очках.

— Я думал, тебе нужно было расслабиться?

Я поднимаю голову и вижу Пальмера, лениво прислонившегося плечом к дверному косяку спальни. Он уже оделся, пиджак перекинул через руку. Единственное напоминание о том, что у нас только что был секс — расстёгнутый воротник и чуть припухшие губы, которые тронуты ухмылкой.

Я улыбаюсь.

— Задача выполнена.

Он пересекает комнату, весь из себя самоуверенный биржевой трейдер.

— Но если ты снова зарылась в Excel, все те полезные эндорфины, которые я тебе только что обеспечил, пойдут насмарку.

— Ты не можешь дать мне эндорфины.

— Я дал тебе кое-что получше.

Он наклоняется через спинку дивана и быстро целует меня в губы — жёстко, но не слишком долго.

— Это было хорошо, Молли.

— А вот твои реплики… — я смеюсь, прижавшись к его губам, — просто ужас.

— Зато в главном я не подкачал. Можешь не благодарить.

Я шутливо хлопаю его по плечу.

— Ты просто кошмар.

— У тебя не осталось ещё вина?

— На сегодня хватит. — Я приподнимаю ноутбук. — У меня куча дел.

Я даже не жду, что он спросит, над чем я работаю или почему это меня так нервирует. Потому что он не спросит. Это не из-за равнодушия, просто у нас такие отношения — мы не интересуемся друг другом в этом смысле.

Пальмер выпрямляется и поправляет ремень. Он высокий, широкоплечий, красивый.