План был таким: уйти как можно дальше в лес и спрятать груз, после чего вернуться к шлюпке, уехать в какое-то другое место, там провести несколько дней, занимаясь исследованием местности и… Умереть!

Принц на полном серьёзе предлагал мне и себе умереть.

Глядя на мои шатающиеся во все стороны усики, принц понимал, что понимания и согласия в моём лице он не нашёл.

— Смотри, Лом. Если мы будем жить в этом лесу, нас найдут. Год, два, три, четыре, десять — найдут. Шансы, что нас найдут завтра ничтожны, но также ничтожны шансы, что нас не найдут тут сов временем. А мы, живя здесь, ни через год, ни через два не приблизимся к тому, чтобы найти корабль! Здесь есть относительно недалеко несколько баз, но, во-первых, не факт, что там есть нужный нам корабль, а, во-вторых, мы не обладаем достаточной силой, чтобы захватить базу хомо. Мы просто оттянем неизбежное — нашу поимку. Я же предлагаю бросить наши тела в законсервированном состоянии, после чего отправиться в другое место в бестелесном виде и взять тела хомо. Тогда нас не найдут! А мы можем потратить время на социализацию, и у нас будет достаточно времени, чтобы сделать всё, что мы должны сделать!

Чем больше я слушал убедительное щёлканье принца, тем больше понимал, что он прав. План прятаться подразумевал постепенное ухудшение ситуации и повышение риска с течением времени. План принца начинался с серьёзной опасности, но в итоге приводил к тому, что мы будем абсолютно незаметны, а, кроме того, ещё и узнаем все реалии этой планеты. Придётся смириться.

— Хорошо, Гамма! Я не оспариваю приказы. А теперь я понимаю, что ты по-настоящему преданный нашей семье Гамма. Я уважаю твой план за его безумие и риск. Что мы должны делать сейчас?

— Прятать груз. Оставь Пятого караулить шлюпку и пошли со мной.

Мы оставили тактические блоки в шлюпке, чтобы наш маршрут никак не мог быть зафиксирован, после чего шли сутки и преодолели около ста десяти местных километров. В совершенно неприметном месте без каких-либо ориентиров я вырыл глубокую яму, в которую опустил контейнер с грузом. Сильно маскировкой не заморачивались. Это джунгли, они сами всё за нас сделают. Потом мы вернулись, погрузились в шлюпку и отплыли по течению огромной реки ещё на несколько сотен километров.

Теперь надо было оставить шлюпку. Мы переходили к следующей фазе нашего плана. Принц как мог расковырял шлюпку на предмет наличия записывающих устройств. Вроде, что-то обнаружил, но абсолютной уверенности у нас не было. В итоге решили дальше её не ломать, хотелось всё-таки оставить этот транспорт на ходу. Припрятали транспорт в стоячей воде, заякорив как следует. В шлюпке мы оставили оружие и маяк, с помощью которого можно вызвать корабль. Взяв оружие и остатки припасов, мы отправились вглубь джунглей. Отойдя километров на триста, мы посчитали, что этого достаточно.

Принц достаточно быстро нашёл то, что нам надо. Огромный муравейник. Настало время подготовки к следующему этапу нашего плана. Наиболее похожие на нас организмы на этой планете были очень маленького размера. Их здесь называли муравьями. На этой планете они были весьма распространены, а уж в том месте, где мы находились сейчас, так тем более. Мы такое встречали не раз и не два на многих планетах, так что не удивились. У принца на наших неразумных родственников были определённые планы, но конкретно в этой части нашей стратегии у меня никакой уверенности не было. Дело в том, что некоторые формикадо могли влиять на низшие формы схожей с ними жизни, влияя на их генетику и сильно меняя их физические характеристики. Принц собирался изменить эту колонию муравьёв, заложив в их генетические алгоритмы необходимые нам параметры. Да, мы планировали взять тела хомо, да, мы планировали законсервировать наши собственные тела, но почему бы не попробовать создать привычные нам тела формикадо, которыми мы сможем при случае воспользоваться.

— Ты когда-нибудь делал что-то подобное, Гамма?

— Нет. Это в первый раз. Но в теории я всё делаю правильно!

— А как ты это делаешь? У тебя же нет ни оборудования, ни материалов.

— Вот ты можешь управлять обменными процессами внутри тел, которые занимаешь?

— Конечно. Возможно, не идеально, но могу многие вещи контролировать.

— Вот примерно воздействие того же уровня. Я могу проникнуть в тело муравья и на клеточном уровне вызвать необходимые мутации. А насчёт материалов — всё есть. Я их создаю сам, у меня есть специальные железы, которые вырабатывают специальные соединения. Трудность только в том, чтобы заставить местные организмы встроить их в свой генетический код. Ты же видел множество формикадо, приспособленных для жизни на разных планетах. С высокой и низкой гравитацией, с разным составом газов в атмосфере. Так вот, Мать создаёт базовые тела, а мы, Гаммы, помогаем их адаптировать под те или иные условия. Твои боевые тела — это далеко не базовый вариант формикадо. Твои суперпрочные когти, твоя естественная броня, твои усиленные мышцы — это продукт долгих наработок Гамм нашей семьи, — Принц рассказал во многом то, что я и так знаю. Новостью было только то, что ему не нужно оборудование, чтобы серьёзно влиять на генетику.

— И когда они мутируют до уровня наших тел?

— До размеров наших тел им мутировать не менее тридцати местных лет. Возможно, больше. Всё-таки я без оборудования работаю и могу лишь задать общее направление мутации. Контролировать процесс я не смогу. Даже сам не уверен, что получится в итоге.

Мы жили возле муравейника уже три недели. Питались мы тем же, чем и наши неразумные однорасовцы: травой и листьями. Мне было не привыкать, а вот принц жвалами поскрипывал от недовольства, но ел. Зато мне за это время стало очевидно, что моя идея провести здесь время, чтобы спрятаться от погони, никуда не годится. Не выдержим мы долго в таких диких условиях без ущерба для здоровья. Пусть наши тела наконец окончательно адаптировались к местной атмосфере, но постоянная грязь и отсутствие комфорта, который даёт нормальное жилище, не могли не сказаться в будущем.

Я старательно учил язык аборигенов через тактический блок и знакомился с этим миром. Не могу сказать, что нашёл огромные отличия от прочих обжитых планет хомо, так как я там был не частый гость. Единственное отличие состояло в том, что на одной планете существовало множество политических объединений, их тут называли «страна». И в каждой стране были свои традиции и законы. Но если подумать, то ничего необычного для дико развивающегося мира в этом не было. Сложность состояла в том, что чуть ли не в каждой стране говорили на своём языке. Поэтому я учил сразу несколько наиболее распространённых языков: английский, испанский (не нём говорил практически весь материк, на котором мы сейчас находились) и китайский.