Во владении Керма было две комнаты. В первой, рабочей, стояли стол, пара кресел и шкафы с книгами, – ничего лишнего. Здесь всегда было уютно, даже несмотря на явное отсутствие женской руки в убранстве. Дрова в камине приятно потрескивали, распространяя приятный теплый аромат, через большие окна проникали свет луны и магофонарей. Чем не укромный уголок уставшего после любовных подвигов мужчины?

За одной из фальшполок с фолиантами скрывалась дверь в спальню, - его личное убежище.

Ищейка нажал на одну из книг, сработал старый, но надёжный механизм (никакой магии, только ручная работа!), и шкаф бесшумно отъехал в сторону, открывая проход. Мебель в спальню он выбирал сам: старую, антикварную. Еще со времён, когда от рассыхания и насекомых спасались воском и морилкой. Ему нравился этот аромат, – чистый, без вездесущего запаха канифоли oт артефактов. Постельное бельё из некрашеного льна с нитями шёлка, - мягкое, приятное телу, - манилo, обещая отдых. Свечи ручной работы, которые срабатывали не на приближение хозяина дома, а от горящей лучины, коей требовалось поджигать хлопковую нить, дарили полумрак.

Керм стиснул зубы и, превозмогая боль, стянул с себя одежду, бросил на кровать, подошел к зеркалу, – большому, вычурному, с массивными завитушками на раме. Н-да, поколотили изрядно, если не брать в расчет ссадины и медленно расплывающиеся по коже синяки,то остаётся только трещина в челюсти и на ребре, лёгкое сотрясение (если судить по боли и подташниванию) и шатающийся зуб, – ноет, зараза, даже больше, чем ребро.

– ?деваться не пробовал?
– Недовольно огрызнулась Белинда, вплывая в комнату. В одной руке она несла пропитанное маслом полотенце, в другой – пиалу. В пиале плескалась водa, постукивали друг о друга кубики льда; Спальня тут же наполнилась ароматами ромашки, подорожника и зверобоя – зелье. Лечебное. Ведьма всегда заботилась о нём. Естественно, он же её «работа».

– Если бы тебя это смущало,ты бы без стука не входила. – Керм повернулся перед зеркалом,изучая спину, - обошлось, пострадали только бок, лицо и самолюбие. Какогo Лешегo на него набросились маги? Совсем сдурели от своих амулетов?!

– Твоё слово. – Согласила девушка, присела на кровать, пиалу поставила на колени и глянула на ищейку из-под бровей. – Долго тебя ждать?

Керм вздохнул. На языке так и вертелось едкое «я дольше жду», но он промолчал. Закрытая тема. Молча подошел к кровати, присел рядом с Белиндой, подумал и накинул на бёдра рубаху. Она его не хотела, бесполезно прыгать перед ней что в одежде, что без. Может, она просто фригидна? Надо бы покопаться в архивах, узнать о ведьмах побольше.

– Рассказывай.
– Не терпящим возражений голосом потребовала Белинда и силой опустила его руки в пиалу. Тут же заныли отбитые костяшки пальцев. Лекарственный отвар оказался приятным – теплым и маслянистым.

Боль стихала. Керм чувствовал, как нежные колдовские нити текут по его венам,исцеляя,излечивая раны и ссадины. В голове и мыслях будто рассеивался туман, а боль в челюсти превращалась в обычный зуд.

Ищейка посмотрел на Белинду, а она против обыкновения не фыркнула, не отвернулась, выдержала взгляд. Керм прищурился, – что-то новенькое сверкало в её глазах. Эта девчонка с длинной косой была тайной, запретной книгой, единственной, кого он не мог «прочитать». Во всех смыслах. И только с ней он чувствовал себя неопытным, неуверенным мальчишкой.

– Что рассказывать?
– Наконец вспомнил он.

– Всё. Ты меня несколько удивил своим внешним видом.

«Несколько удивил?!»

– На меня напали! – Ошалел Керм, сообразив, на что намекает ведьма.

– Понимаю.

– Белинда, на меня напали маги! Три мага. Ты реально решила, что меня такое интересует?

– От тебя пахнет Весёлым домом. Даже я чувствую.
– Максимально небрежно заметила девушка. – Ты пропадаешь там почти каждую ночь, а сейчас заявился… вот таким. Что я должна подумать?

– Всё что угодно, кроме того, что я садист!

– Мазохист.
– Поправила Белинда.

– Одна копна. Ну ты даё-ошь!

Девушка посмотрела в круглые от удивления глаза парня и озорно рассмеялась:

— Не моё это дело, осуждать предпочтения друга. А вот заботиться о сохранности его тела, - очень даже моё! Каламбур.
– Белинда взяла полотенце и осторожно провела им по руке Керма, смывая чужую кровь. Оба знали, – лечить внешние раны так же обязательно, как и внутренние. А ещё, что смыть с себя грязь влажным полотенцем парень может и сам.

– Белинда..?

– Я рада, что ты хорошо проводишь время, Керм.
– Строго отрезала ведьма.

Рада она. Ему бы её радость!

Тряпка скользила по его плечу, спине, пояснице, оставляя на коже мокрые дорожки. Они приносили телу прохладу, но выворачивали наизнанку почему-то душу. Они могли бы быть вместе! Эти прикосновения, взгляды могли быть общими. Он сделал бы всё, чтобы Белинда была довольна. Им. Ими. Перед глазами вспыхнули образы: извивающееся в его руках податливое от желания тело, запрокинутая голова, стон, переходящий в крик, её ногти впиваются ему в руку… Уж он бы постарался, чтобы она…

– Ах ты, зараза! – Мокрая тряпка хлестанула по плечу и грохнулась на рубашку. Керм охнул и согнулся, инстинктивно закрывая пах.

– С ума сошла?!

– Я его лечу, а он… он… поднимается весь из себя! – Кипела праведным г?евом Белинда. – Извращенец!

– ? то ты не знала! Чего ты хочешь от меня? Хорошо, в следующий раз брoню надену, устроит тебя?

– Достаточно штаны напялить! Это вежливость!

– Это ты вломилась ко мне в спальню! Уж извини, что был не одет, я не ждал гостей!