— Сдавайтесь.

В ответ ругань и два выстрела. Выглядываю за угол, с противоположной стороны Осип контролирует пространство. Тихо пробираюсь на небольшую террасу, достаю приготовленную гранату с укороченным запалом, поджигаю. Эркен пробивает прикладом что-то вместо стекла в окне, забрасываю в дом, кричу.

— Ложись, граната.

Грохнуло через три секунды. Выбило дверь и два окна. Эркен забегает в дом, я следом. Ничего не видно, пыль, дым, вонь сгоревшего пороха. Страхуя друг друга, прошли в комнату, всё вверх дном. Лежат четыре человека, один стонет. Ещё двое прошли дальше. Эркен делает контроль. С противоположных комнат выходит боец,

— Три женщины и ребёнок, больше никого.

— Эркен, проверь всё, зачисти, если надо.

Вышел на террасу. Осмотрелся. Бойцы проверяют все строения и живых выгоняют во двор. Стоят уже пять человек, четыре женщины с двумя детьми и какой-то задрипанный мужик неопределённого возраста, все жмутся к друг другу, к ним добавились женщины из дома. Раздаётся ещё два выстрела. В распахнутых воротах появился Савва, двое бойцов тащат связанного мужика с испачканной в крови разорванной рубахе. Следом во двор вошла девушка в обнимку с Севой. Забежал Хамза, тревожно оглядел двор.

— Женя.

Девушка выскочила из кучи и бросилась к Хамзе. Он обнял её, что-то бормоча, гладил по голове.

— Потерь нет, командир, это Емеля, второго застрелили. Перехватили во дворе, собрались бежать. Коней седлали.

— Зачем притащили сюда?

— Подумал, может, знает чего.

— УУУ сучье племя, ненавижу. — Прохрипел Емеля, сплёвывая кровавый сгусток на землю. Столько ненависти было в его взгляде.

— Кто его так? — Спросил я, не отрывая взгляда от Емели.

— Я, кинулся на меня с турецкой саблей. Вот и пришлось усмирять.

— Ну-ка, привяжите его к тому столбу, хорошенько, чтобы не соскользнул.

Бойцы подтащили Емелю и привязали к одному из опорных столбов, стоя. Подошёл к нему и сказал, глядя в глаза.

— Это тебе горячий привет от тех, кого ты убил и замучил. — Выхватил шпагу и кончиком полоснул поперёк живота. Никто ничего не понял, только когда из разреза вывалились сизые кишки и утробно завыл Емеля, отшатнулись.

— Не добивать, пусть почувствует, каково это, когда тебе больно. Что там с зачисткой, собрать всех полоняников и найдите офицера с солдатами. Эркен, после проверь дома этих уродов, сам знаешь, что делать.

Эркен обладал поистине собачьим нюхом на схроны, закладки и другие спрятанные вещи. Не логика, а чистая интуиция. Поэтому он был у меня штатным кладоискателем. И, главное, Эркен был предан мне и неболтливым. Он, Савва, Костя, Саня и Аслан. Это те, кому я доверял полностью, ну почти полностью. Подошёл Хамза.

— Господин, внучка сказала, что Зелим бей спрятался в женской половине. Там стоят два больших сундука. Под тем, что стоит в углу, есть крышка, под ней ниша, где помещаются две женщины.

— Чего стоим, быстро проверить, осторожно там, — Савва и Эркен стоявшие рядом, забежали в дом. Из-за крайнего строения появилось двое бойцов, которые вели обросшего мужчину, в грязной, рваной одежде. Рядом брёл мужик в остатках солдатского обмундирования, на ногах намотаны какие-то тряпки. Когда они приблизились, почувствовал сильную вонь.

— Не знаю, как к вам обращаться? — Спросил тот, кто был в остатках офицерского сюртука.

— Командир отдельной пластунской сотни, сотник Иванов. — Представился я, разглядывая обоих пленников.

— Прапорщик Щеглов Аркадий Парфирьевич, первая рота, десятого линейного батальона. Прощу прощение за неподобающий вид.

Перевожу взгляд на солдата.

— Рядовой Симаков, ваше благородие, с господином прапорщиком в роте служил, с ним и в плен попали. — Вздохнул Симаков.

В этот момент во двор заходили бойцы, которые были с Артёмом и несли на бурке кого-то.

— Так, все разговоры потом, помогите им помыться и одежду найдите, выполнять.

Подошёл к пришедшим: — Уф, живой, докладывай, Артём.

— Зачищали дворы, побили трех человек, кто с оружием, уже выходили со двора последнего дома, выскочил малой и выстрелил в спину нам, вот, Илье в ногу попал. Пристрелили, мать воет до сих пор. «Жут» сделали, на бурку и сюда.

— Что сделали? — не понял я.

— «жут», сам же говорил, командир, еже ли поранят кого, в руку или ногу «жут» сделать, шоб кровью не истёк.— Растерянно произнёс Артём, не понимая бестолковости командира.

— Жгут накладывают, балбес великовозрастный, но все равно молодцы, сделали все правильно. — Похвалил я бойцов, рассматривая ранение. Сквозное, в левое бедро. Кровь слегка подтекает. Выше, бедро перетянуто кожаным ремешком.