Проводник молчал. Он мотал головой и злорадно ухмылялся, всем своим видом давая понять, что договориться с ним не получится. Было видно, что вся эта ситуация его изрядно забавляет. Меня охватил панический страх от осознания того, что в любой миг этот самодовольный мудак может забрать мою жизнь и разлучить меня с моей Леночкой, с нашим будущим ребёнком и моей семьёй. Я смотрел на его надменное лицо и с каждой секундой всё сильнее и сильнее внутренне закипал. Вместо страха я уже испытывал злость и ненависть. Я готов был разорвать его голыми руками на мелкие кусочки или придушить.

— Чего молчишь?! — рявкнул я и, не дождавшись ответа, кинулся на него. Сжатая внутри меня пружина разжалась, и вернуть её на место уже не представлялось возможным. Вцепившись в лацканы дорогого костюма, я начал его трясти и орать: «Сука! Не молчи! Скажи что-нибудь!». Но вместо ответа он смотрел на меня и громко смеялся. Как же мне была противна его рожа. Странно, но он совсем не сопротивлялся. Только смеялся и смотрел в моё обезумевшее лицо. Повалив эту бездушную скотину на спину, я со всей силы ударил его по лицу, приговаривая: «Получи, тварь! Получи! Я тебя убью!».

Я успел нанести ещё парочку ударов по его насмешливой физиономии, и невиданная сила внезапно отбросила меня от него. Снеся по пути огромную плазму, я со всей силы шарахнулся в боковую стену и рухнул на рядом стоящий диван. Досталось мне прилично. Болела спина и гудела голова, но сознание не потерял. Каково же было моё изумление, когда я не обнаружил его на диване.

— А ты мне нравишься, — услышал я его голос со стороны кабины пилота. — Меня ещё никто так не веселил, — сказал он, и его губы изогнулись в слегка издевательской улыбке.

«Небесный чиновник» стоял в дверях и зубоскалил. На нём уже не было дорогого костюма, как и не было той деловитости и лощёности. С виду обычный безобидный пожилой дядька, которых на Земле миллионы. Такого человека и обижать-то не хочется. Однако чувство ненависти к нему никуда не делось. Я по-прежнему готов был удавить его собственными руками.

«Смеёшься, козлина!» — подумал я, закипая с новой силой. Хотелось подняться на ноги и продолжить шальное «веселье», уж больно кулаки чесались. Но острая боль в спине сломала все мои планы. До глубины души было обидно. Я-то в чём виноват? И так из-за несчастного случая, а, может, и по вине пилотов я погиб в авиакатастрофе. Правда, какие-то невиданные силы вернули меня к жизни, и каким-то чудом моё сознание оказалось в теле молодого пацана, получив таким образом компенсацию. И за это я несказанно благодарен. Только приспособился к этому миру, нашёл любовь всей своей жизни, свою Лену, обрёл замечательную семью, занимаюсь любимым делом, о котором всегда мечтал, по мере возможности помогаю нуждающимся, живу и радуюсь жизни и радую других людей. Так нет же, вы ещё хотите и эту жизнь отнять. Где, сука, справедливость?! Где?! Её просто нет! Как по мне, это полный беспредел! Беспредел Высших сил!

— Да пошёл ты в жопу, урод! Смешно тебе! Да?! Обломал, сука, такую классную жизнь! Все мои планы пошли псу под хвост! Как же я тебя ненавижу! — сжимая кулаки, сказал я, мысленно уже приготовившись отправиться на небеса или куда там ещё уходят души, хер его знает, и про себя подумал: «Прощай любимая. В очередной раз я тебя теряю. Жаль, что не получится увидеть сына. Я уже никогда не выиграю Лигу Чемпионов, Первенство Европы. Молчу и про Олимпиаду. Неужели я всё-таки покину этот мир?». Из глаз полились слёзы отчаяния. Я оплакивал счастливую, яркую, но короткую жизнь Александра Графа, вспоминая все самые лучшие её моменты.

Проводник неожиданно перестал смеяться. Наши взгляды встретились, и в его глазах мелькнуло лёгкое сожаление.

— Пойми, не мной придуманы эти правила. Я всего лишь исполнитель. Но я подумаю над твоей просьбой. Вижу, за жизнь ты цепляешься всеми конечностями. Видимо, тебе есть ради кого и ради чего жить, — сказал он и скрылся в кабине пилота, закрыв за собой дверь.

Не прошло и нескольких секунд, как самолёт резко накренился и пошёл вниз. Слетев с дивана, я врезался в тумбу, на которой раньше стояла плазма. «Всё-таки он решил меня угробить», — промелькнула мысль. Ухватившись за выступающий край тумбы, я на всех доступных мне языках поносил этого пожилого психа, устроившего крутое пике.

В скором времени самолёт содрогнулся от мощного удара. Как я ни старался «приклеиться» к тумбе, но законов физики никто не отменял. Кувыркаясь и проклиная всё на свете, я улетел в начало салона, впечатавшись спиной и затылком в дверь кабины пилотов. Удивительно, но я не убился, и, что самое странное, никакого взрыва, которого я ожидал, не последовало.

Постепенно самолёт пришёл в нормальное положение, но я не спешил делать попыток подняться на ноги. Да, честно говоря, навряд ли это у меня получилось бы. Болело всё тело, и чертовски раскалывалась голова. Я тупо лежал на полу, стонал от боли и ждал развития дальнейших событий. Вернее, своего финала. И долго ждать его не пришлось. Резко стало жарко, откуда-то потянуло едким дымом, который довольно быстро стал заполнять весь салон. Я запаниковал. Да ладно! Кого я обманываю? Мне пиз*ец как стало страшно. Умирать в мои планы уж точно не входило. Но и реального выхода из этого смертельно-критического положения я не видел. Как я спасусь, если даже встать не могу? Да и куда бежать из самолёта? Насколько я знал, у него имеется только единственный выход, который после такого аварийного приземления, скорее всего, находится в неисправном состоянии.

И если в этот момент я ещё прикидывал какие-либо шансы спастись, то после увиденного осознал неизбежность своей гибели. В салон хлынули дымящиеся потоки огненной лавы, пожирающие с невероятной быстротой всё вокруг себя. Видимо, Проводник решил напоследок устроить мне настоящий ад. И у него это получилось.

Хватая ртом горячий воздух, испытывая головокружение и слабость, я пытался подняться на руки и колени, но все мои отчаянные попытки были безуспешны. Наверное, от ударов я повредил позвоночник. Я смирился с неминуемостью скорой смерти, прикрыл глаза и взвыл долгим, заунывным воем обречённого человека… Видимо, в этот момент я и стал кричать во сне.