— Пусть будет Рим размыт волнами Тибра!

Пусть рухнет свод воздвигнутой державы!

Мой дом отныне здесь. Все царства — прах.

Земля — навоз; равно дает он пищу

Скотам и людям. Но величье жизни — в любви.

— Браво! Браво! — раздался женский голос.

Он принадлежал стройной блондинке в тунике и с венком из полевых цветов на лбу. В одной руке девушка держала его ботинки, а в другой — тарелку с картофелем и ломтем белого хлеба.

— Любишь Шекспира? — поинтересовалась вошедшая.

— Не то чтобы… Читал кое-что.

— И даже выучил реплику Марка Антония?

— У меня хорошая память.

Луцык внимательно рассмотрел ее. На вид около тридцати. Симпатичная. Среднего роста, прямой нос, в зеленых глазах хитринка, а на подбородке ямочка.

Блондинка протянула ему ботинки, из которых торчали свернутые в трубочку белоснежные портянки. Обувка сверкала чистотой и была снабжена новыми шнурками.

— Однако, — хмыкнул он.

— «Однако»? Вот противное словцо.

«Однако» — смерть хорошему вступленью.

«Однако» — тот тюремщик, что выводит преступника на волю, — произнесла в ответ девушка.

Теперь настала очередь Луцыка воскликнуть «Браво!»

Спасенный от ящера находился в Дарьяне. В том самом поселении, которое председатель Лаптев назвал «гнездом язычников». Дом, где он очнулся, принадлежал той самой блондинке. Ее звали Тигги, у нее было трое несовершеннолетних детей. Два мальчика и девочка. И, что самое обидное, — муж. Рослый мужик с орлиным носом и печальными глазами бассета, как у Жана Рено.

Тигги рассказала, что Луцыка привезли в тяжелом стоянии с разодранным плечом и большой потерей крови.

— А сколько я уже здесь?

— Тебя вчера привезли.

— Секундочку, но ты же сама сказала, что у меня было серьезное ранение…

— Верно.

— А на мне всего лишь какой-то паршивый шрам. Где ж это видано, чтобы раны так быстро затягивались?

— Благодари за это Дарьяну. Это она тебя исцелила.

— Кого?

— Нашу заступницу. Ее именем названо поселение.

— Ах да, совсем забыл.

— Настоятельница поселения Веда-Милана вошла с Дарьяной в телепатический контакт и попросила ее исцелить тебя. Результат налицо.

— И как же я могу отблагодарить ее?

— Просто закрой глаза и три раза повтори: «Спасибо тебе, Дарьяна, за то, что даровала мне новую жизнь».

Луцык прикрыл веки и подумал: «Что за чушь?»

— Все, поблагодарил, — сказал он и, открыв глаза, тут же задал новый вопрос. — А могу я ей лично сказать ей спасибо?

— Конечно, можешь. Если готов совершить паломничество. Дарьяна живет на другом конце Карфагена. Она прибыла сюда много столетий назад и обнаружила в себе дар общаться напрямую со Вселенной. Ей подвластны силы природы. Дарьяна способна исцелять от любой болезни, владеет телепатией, телекинезом и может общаться с животными и растениями. Дарьяна не вступает в прямой контакт с цивилизацией, живет в избушке, которую сама же и построила. Но паломникам всегда рада, у нас в поселении есть те, кто видел ее вживую и получили благословение. Еще в избушке живет ее лучший друг — медведь по имени Алеша.

Луцык чуть не заржал, но сдержался, что потребовало от него усилий.

— Медведь Алеша? Прикольно, — кашлянул он в кулак.

— Дарьяна познакомилась с ним в первый же день, как прибыла на Карфаген. Алеша хотел было набросится на нее, но Дарьяна сказала ему: «Не ешь меня, Алеша, мы с тобой одной крови. Ты и я».

«Какой наглый плагиат Киплинга!» — подумал Луцык, но вслух решил не озвучивать эту мысль. Вместо этого поинтересовался:

— И сколько же лет Дарьяне и медведю, хм, Алеше?

— Около пятисот, — не моргнув глазом, ответила Тигги.

— Они что, бессмертные?

— Да. Разве я не говорила?

— Не-а.

— Дарьяна обрела на Карфагене бессмертие и наградила этим даром Алешу.

— Как мило.

— А знаешь, что еще мило?

— Что?

— То, что Алеша оказался медведем-оборотнем.

— Вот те нате!

— Да, да, именно так. Ведь всем известно, что в некоторых животных живет душа человека…

— Ну да. Неоспоримый факт. Я читал об этом в какой-то умной книге.

Собеседница приняла его иронию за чистую монету:

— Это хорошо, что ты смыслишь в духовных практиках, а то есть такие, кто даже в переселение душ не верят.

— Невежды!

— И не говори. Так о чем это я?

— Про медведя Алешу.

— Точно! Он, как я уже говорила, оказался оборотнем. Раз в месяц по ночам превращается в прекрасного юношу, и тогда Дарьяна и Алеша живут как муж и жена.

— В смысле?! — поперхнулся воздухом Луцык.

— В том самом, — кротко улыбнулась Тигги.