Но для меня в данный момент это было лишним. Потому, накинув на себя полог невидимости, мы продолжили свой путь.

Значит, Голицын смог каким-то образом получить в свое распоряжение целую армию последователей родной стихии. Но, хоть он и называл их столь пафосно, я сильно сомневался, что все так радужно.

Даже будь у него в услужении тысяча магов смерти, совокупная мощь имперских регулярных войск разнесет их в пух и прах за один бой. И тут в дело вступают следующие два пункта.

Первый — личная мощь. Этот подонок каким-то образом смог переступить ныне недоступную грань Патриарха, объединив силу четырех стихий. И одной из них была сама смерть. Неприятная новость.

А вот второй пункт был самым необъяснимым. При чем тут гребанный Греймдар?! Как этому недоделанному князю удалось спеться с Первым? Вопроса зачем у меня не возникало, ведь это открыло ему легитимный допуск к трону Российской империи. Легитимный с точки зрения захватчиков, разумеется.

И в итоге мы столкнулись с тем, что Греймдар ни при каких условиях не даст мне убить этого псевдо императора. Все-таки для полноценных непрекращающихся выплат дани ему нужна стабильность. И полное подчинение.

Резюмируя можно смело считать, что для меня принципиально ничего не изменилось. Нужно стать сильнее и вырезать врагов человечества. Вот только… Нужно ускориться. Сильно. И я знал, как.

Так, витая в своих мыслях, мы дошли до моих покоев. Аккуратно положив Анастасию на кровать, я успел принять душ, переодеться и наспех перекусить.

— Глеб Юрьевич, все в сборе. — сообщил мне Седой, стоило поглотить последний кусок.

— Веди. — кратко бросил я, вставая.

Собрание решили проводить в одном из главных залов. И народу в нем собралось… Если я скажу немало, то покривлю душой.

Хотя, если учесть, что большинство спасенных гостей оказались высшей аристократией, то их присутствие не вызывало прежнего удивления. Возможно из этого и выйдет толк.

Подойдя к месту во главе стола, я замер. По правую руку от меня находились сыновья императора, тогда как по левую необычно задумчивый Орловский.

— Господа! — громко произнес я, заставляя присутствующих затихнуть. — В стране произошел государственный переворот. Великий князь Голицын Даниил Сергеевич самопровозгласил себя новым императором Российской империи. — ненадолго замолчав я медленно окинул окружающих тяжелым взглядом. — В связи с этим у нас возникла ситуация двоевластия.

— А я ведь говорил Николаю — дай мне его убить. — тихо произнес дед, но его возглас остался без внимания.

— От лица Десницы императора и Великого князя Долгорукого я признаю лишь один правящий род — династию Годуновых. Если в этом зале есть сторонники противоположной стороны — вы можете покинуть этот зал.

На удивление, на мою голову не посыпались возмущенные комментарии по поводу крамольных слов. Все-таки слава воина, не знающего поражений и убивающего врагов без пощады делала свое дело.

Но также не было и желающих покинуть нас. На самом деле будь наоборот, я бы сильно удивился. Все-таки люди, пожелавшие сменить своего сюзерена в большинстве своем остались в Петербурге.

— Раз все согласны, то отныне смена стороны считается изменой и будет караться по законам военного времени. Господа, желаете что-нибудь добавить? — последние слова были адресованы в сторону братьев.

— Да. — встав со своего места, ответил старший брат. — Я, Борис Николаевич Годунов, как старший наследник, заявляю, что отныне род Голицыных — враги народа Российской империи. Узурпаторам не место на троне моих предков. — со всей силы сжав кулаки, он продолжил. — Я объявляю всеобщую мобилизацию войск империи. — на последних словах он бросил взгляд в сторону Руслана Суворова — министра обороны.

— Будет исполнено! — коротко ответил военный, сразу принявшийся передавать многочисленные указания. — Игнат Вячеславович, — ненадолго оторвавшись, мужчина обратился к Хлестакову. Человеку, что не так давно оказался назначен мной главным армейским ревизором, — как вы оцениваете тыловое обеспечение военных частей, оставшихся под нашим контролем.

Игнат Вячеславович Хлестаков поднялся. Его спокойный, размеренный голос разлился по залу, словно убаюкивая тревоги присутствующих:

— Благодаря заблаговременным реформам и строгому контролю, тыловое обеспечение войск находится на исключительном уровне. Продовольственные склады заполнены на два года вперед, арсеналы — до отказа. Транспортная сеть модернизирована, логистические маршруты защищены. — Он сделал паузу, переводя взгляд на меня. — Готовность частей — девяносто семь процентов. Оставшиеся три — технические задержки, которые будут устранены в течение недели.