Поднимаю глаза на Константина.

— А у Евгения двоюродный дядя в прокуратуре... — выдыхаю.

— Люблю умных женщин, которым ничего не надо пояснять. Ты в курсе, что в твоей выпечке нашли ртуть?

— Что? — распахиваю глаза. — Как она туда попала?

— Стараниями твоего бывшего, полагаю. Отличная схема. Это уголовное дело...

— Он меня в тюрьму решил упечь? — задыхаюсь от возмущения.

— Не думаю. Но метод давления хорош. Или решил сыграть в «рыцаря», который тебя спасёт. За твою благодарность, естественно.

— Да, вам ли не знать такие схемы.

— Не язви. Я привык получать то, что хочу. Сейчас хочу тебя. Условие выполнено?

— Выполнено, — киваю, оставляя папку на столе. — Когда вернут пекарню и снимут обвинения?

— Деловой подход? Рационально, — усмехается. — Правильно, пользуйся мной и моими возможностями.

— Конечно. Между нами же сделка.

— Совершенно верно, — цинично улыбается. — Раздевайся. Детали обсудим позже.

Глава 14

Константин

Сегодня на ней правда сносное шелковое платье. Ей идет шелк и черный цвет. И не потому, что, как она полагает, что он ее стройнит. А потому что контрастирует с ее белой кожей. Но больше всего мне нравится видеть это платье на диване, отдельно от Наташи.

Не сдерживаю ухмылку, когда понимаю, что Наталья готовилась к нашей встрече и интимному исходу. Красивое черное белье, кружева на бюстгальтере, который не скрывает соски. Но главное, это непрактичные чулки вместо колготок. Мало кто из женщин надевает чулки просто так.

И я оценил. Ведь понимала, чем все закончится, так зачем нужно было сопротивляться? Женщины прекрасно нелогичны.

Мне не хочется торопиться. Хочется узнать, какая она на пике возбуждения. Поднимаюсь с кресла, снимая рубашку, смотря Наталье в глаза.

Медленно иду к ней, сглатывая первую горячую волну возбуждения.

— Может, выключим свет? — предлагает Наталья, неосознанно отступая от меня.

— Секс без света под одеялом – не мой формат, — снова усмехаюсь. — Пойдем в ванную.

— Зачем? Я была в душе перед выходом, — нервно облизывает губы. И вроде не девочка давно, но почему-то ловит панику перед близостью со мной. И это тоже возбуждает. Неразвращенная женщина всегда привлекает.

— А мы и не мыться, — взмахиваю рукой в сторону ванной.

Пропускаю Наталью вперед, включаю подсветку над большим зеркалом над раковиной. Вот так идеально для моего сценария.

— Встань лицом к зеркалу, руки на раковину, — велю ей, понижая тон.

— А ты случайно не из этих? — снова нервно усмехается, но встает, как я ей сказал, опираясь руками на каменную раковину.

— Что ты имеешь в виду? — веду пальцем по ее плечу, скидывая бретельку бюстгальтера.

— Увлекаешься БДСМ? — сама спрашивает, сама же и пугается своему предположению.

— Если да, то это что-то меняет? — интересуюсь я, скидывая и вторую бретельку.

— О таком надо предупреждать. Я не готова к извращениям, — наблюдает за мной в зеркало.

— А что для тебя извращения? — наклоняюсь, целую ее плечо.

— Не знаю. Все, что выходит за рамки.

Ее кожа покрывается мурашками, когда я веду по ней губами и одновременно расстегиваю бюстгальтер.

— Рамок нет и быть не может. Секс, загнанный в рамки, становится скучным, пресным и рутинным.

— То есть ты увлекаешься этими новомодными извращениями? — распахиваются ее глаза. Наталья пытается развернуться, но я удерживаю ее за талию на месте.

— Руки на раковину, смотри в зеркало! — повторяю, повышая тон. Слушается, но начинает дышать чаще. — Я не тематик, если ты об этом, — поясняю, снимая с нее бюстгальтер и отшвыривая в сторону.

На минуту теряю нить разговора, рассматривая в зеркале ее грудь. Большая, натуральная, тяжелая, с выразительными персиковыми ареалами и умеренными сосками.

— Но предпочитаю переходить границы, — возвращаюсь к ее глазам. — Хотя пределы надо обозначить, — хватаюсь за резинку ее трусиков и тяну вверх, врезая перешеек в промежность, отчего Наталья всхлипывает.

Между нами пока просто разговор, а она уже возбуждена.

— Какие твои пределы? У меня их нет. Но я буду уважать твои. Не хочется обламываться в процессе.

— Я не понимаю… — выдыхает, когда я обхватываю ее грудь двумя ладонями и рассматриваю, как красиво мои смуглые ладони лежат на ее груди.