— А ему зачем?

— Подумай. На какую тему вы конфликтовали?

Задумываюсь.

— Как вы расстались? Мирно?

— Нет.

— Чего он хочет сейчас?

— Дочь… И, в общем, видимо, меня назад, чтобы обслуживала его потребности.

— Ты отказала, а он начал шантажировать дочерью?

— Да.

— Классика, — усмехается. — Если пекарня закрыта, на тебя заведено дело, за квартиру платить нечем, доходов нет, то кому отдадут на воспитание дочь? А вдруг и до суда не дойдет, ведь ты, такая несчастная, вернешься к нему от безысходности.

— Ммм, я смотрю, ты все схемы знаешь. Тоже такое проделывал? — продолжаю язвить на автомате.

— Я так понимаю, с меня обвинения снимаются? — ухмыляется.

— Не знаю. Никому не верю.

— Если докажу его причастность?

— А ты можешь?

— Твое предложение себя еще в силе? — выразительно смотрит на мое распахнутое платье, где видно черный бюстгальтер.

Сжимаю губы.

— Докажу, накажу виновных, открою пекарню, помогу с развитием, с финансами, — давит взглядом.

— А просто так помочь женщине слабо?

— Я помогаю только своим женщинам. Станешь моей?

Закрываю глаза, пытаясь не плеснуть в его самоуверенное лицо горячим чаем.

— Ты сама сказала, что, если бы я ухаживал, то ты была бы не против. Так зачем нам этот ненужный этап? — снова усмехается. — Будь просто слабой женщиной. Моей женщиной, и я все решу. Да или нет?

— Да, если докажешь, что это не ты, — стреляю в него гневным взглядом.

— Докажу. Мой водитель отвезет тебя домой. Отдохни. Выдохни. Завтра вечером приедешь ко мне отдавать долги.

Глава 13

Наталья

— Я не знаю, когда приеду. Скорее всего, поздно, — надевая в прихожей пальто, сообщаю дочери. — Никому не открывай, даже к двери не подходи. У меня есть ключи. Допоздна не засиживайся – завтра в школу рано вставать, — поправляю прическу, заглядывая в зеркало. Эта бордовая помада казалась мне уместной к черному платью, но я ее стираю. — Так, что еще… — посматриваю на Дашку. — Посуду помыть, блузку школьную погладить.

— Посуду вымоет посудомоечная машина, а блузку я завтра не надену. Надену тот бежевый костюм.

— Он спортивный. Елена Федоровна опять в классном чате мне вынесет мозг про форму.

Дашка закатывает глаза.

— Пофиг.

— Тебе-то пофиг, а она позорит меня прилюдно, что мне плевать, как выглядит дочь. Надень блузку и брюки, — настаиваю я.

— В блузке холодно, — морщит нос Дашка.

— Надень сверху кардиган.

— Ага, и шаль с валенками… — фыркает она.

— Всё! — обрываю ее иронию. — Я и так «мать года», как выяснилось. Блузку погладить, посуду помыть, никому не открывать, спать лечь рано! — снова крашу губы, но уже менее ярко, и наношу на шею капельку духов.

— Все-таки ты врушка, — хитро щурится Дашка.

— Чего это?

— Ты говорила, мужчины у тебя нет.

Все никак не могу привыкнуть, что дочь у меня взрослая и уже все понимает. Мне казалось, я вот только недавно ее родила. Так отчетливо помню тот день, как увидела ее впервые, как поцеловала в носик…

А теперь этот носик хитро морщится и спрашивает у меня про мужиков. Как быстро летит время. Неумолимо. Мне же вот только было восемнадцать…

— Тогда не было. А сегодня, походу, случится, — выдыхаю, посматривая в телефон, куда приходит сообщение, что машина от Константина Леонидовича подана. — Ты против?

— Да нет. Ты девочка взрослая, — усмехается Дашка. — Только папу нового мне не приводи.

— Какой «папа»? — отмахиваюсь я. — Нам твоего выше крыши. Так просто. Не вывожу я одна. Мне нужен мужчина. Ладно, всё, я пошла, закройся.

Убеждаюсь, что Даша закрылась, и спускаюсь вниз.

Меня ждет темно-синий «БМВ». Красивый, глянцевый, навороченный, из которого выходит парень лет двадцати пяти.

— Наталья Николаевна?

— Она самая.

— Я Дмитрий. Присаживайтесь, — открывает мне дверь внедорожника. Оглядываюсь на свои окна и вижу, как Дашка наблюдает, ухмыляясь.

О боже, еще подумает, что у меня роман с этим смазливым мальчишкой. Быстро сажусь в машину.

Всю дорогу волнуюсь, как девчонка. Нет, я уже не раз посещала Константина Леонидовича. Только это всегда было на нервах и злости, тогда я не волновалась. А сейчас, если он докажет, что непричастен к закрытию моей пекарни… Все случится.

Всю дорогу думаю о том, что надо было надеть все-таки красный комплект белья, вместо черного. Самой смешно. Но я уже не помню, когда последний раз так волновалась о надетых трусах.