Ухмыльнувшись, я закрыла за собой дверь и в компании младшего лекаря — что-то между земными медсестрой и санитаром — отправилась в предназначавшуюся мне палату.

Комната оказалась небольшой, с минимумом необходимой мебели: кровать, стол, шкаф и санузел. Порадовало, что палата одноместная. Не знаю, было ли причиной то, что я дочь Виктора Блэквуда, или банально не хватало мест. Мучиться разгадкой на этот вопрос не стала. Быстренько приняла душ, насколько это было возможно, чтобы не намочить повязки, и вернулась в комнату.

Переоделась в выданную пижаму — хлопковые штаны и рубашку светло-оливкового цвета, источающие приятный запах трав. Затем убрала форму в шкаф, закрыла дверцу и чудом не закричала. Прямо за створкой стоял Шейн.

— Это правда? — с нечитаемым выражением на лице спросил мальфар.

— Зависит, о чём пойдёт речь, — непринуждённо пожала плечами я, хотя, признаться, под неотрывным взглядом парня расслабиться не получалось.

— На вас напал перевёртыш? — не стал ходить вокруг до около протеже моего отца. — Покажи, — потребовал он. Причём с таким видом, будто я должна была это сделать как только его увидела.

Не дождавшись от меня необходимых действий, Шейн подступил ближе, шустро перехватывая мою руку, и осторожно заглянул под повязку. В малахитовых глазах отразилось что-то нехорошее.

— Тише ты. — Я попыталась вызволить руку, но Анварен не отпустил. — Ещё немного, и я подумаю, что ты волнуешься за меня, — поддразнила мальфара, который и впрямь выглядел обеспокоенным.

— Знаешь, турнир помог мне осознать одну вещь… — начал было Шейн, но тут из коридора послышались торопливые шаги и голоса.

— Где она?

— Время посещения окончено! Куда вы?

— Это моя дочь! — рявкнули на запыхавшуюся женщину. По спине пробежал холодок волнения. Отец. Он здесь.

Понимание пришло и к Шейну. Он неспешно опустил мою руку, проскользив пальцами по ладони, заставив внутри меня что-то всколыхнуться, и отошёл к двери. С Виктором они встретились на пороге. Женщина, бежавшая следом, затопталась в коридоре, не решаясь зайти.

— Не лазарет, а проходной двор какой-то, — проворчала сотрудница, удаляясь.

— Ты… — сердито сощурил глаза отец. Негодование и злость исходили от него почти осязаемыми волнами. — Я доверил тебе её жизнь! А что сделал ты? Позволил участвовать в самых опасных играх!

Надо отдать Шейну должное, ни один мускул не дрогнул на его лице в этот момент. Даже я не устояла бы под таким натиском отца. Более того, мальфар смотрел с таким спокойствием, что мне начало казаться, будто он вовсе не слушает Виктора, а считает проступившие на его лбу морщинки.

— Не забывай о своём долге перед нашей семьёй…

— Я прекрасно о нём помню, будь уверен. — Арктический холод в голосе парня, призванный остудить пыл разгорячившегося родителя, подействовал. На моей памяти с Виктором впервые так разговаривали. Твёрдость во взгляде Шейна поражала. Однако там не было злости, лишь толика раздражения. Должно быть, Анварену уже порядком осточертело это напоминание. Любопытство во мне заиграло с новой силой. Жуть как захотелось узнать, что же стало рычагом давления на непрогибаемого мальфара. Но разве я похожа на самоубийцу, чтобы влезать сейчас меж двух огней?

— О чём ты только думала? — а эта реплика уже была адресована мне. Ну вот. Остаться в тени не получилось.

— Виктор, — перебил его Шейн, — я понимаю твоё негодование как никто другой. Ты многое потерял, но пора обратить внимание на то, что у тебя осталось, пока не лишился и этого.

Отец поморщился. То ли от неоптимистичной трактовки парня, то ли оттого, что молодой мальчишка учит его жизни. Наградив напоследок Анварена тяжёлым взглядом, он направился ко мне.

— Ты заставила меня сильно поволноваться.

— И да, Виктор, — окликнул родителя Шейн, задержавшись в дверях, — объятия в этой ситуации будут уместны.

Надо было видеть лицо отца. Столько озадаченности и растерянности. Я закусила губу, чтобы не рассмеяться, но, словив взгляд мальфара на своём рте, тут же перестала это делать. А затем случилось что-то невероятное. Отец внял совету и заключил меня в крепкие объятия.

— Больше никогда, слышишь, не рискуй своей жизнью, — прошептал у виска отец. — Пообещай мне.

— Обещаю, — моментально сорвалось с губ; я неуверенно обняла родителя в ответ, а затем бросила беглый взгляд на дверь. Шейн уходил. Но прежде, чем он это сделал, я успела уловить на его лице появившуюся улыбку и симпатичные ямочки. — Мне столько нужно с тобой обсудить. — Я уткнулась лбом в отцовское плечо. Казалось, что теперь, когда он рядом, мы наконец-то со всем разберёмся.