Помешательство…

На самом деле, я рада оказаться безумной. И пусть Тай будет моим вечным наваждением.

Мы всю ночь занимались любовью, и теперь я засыпала в его объятиях, сидя на его коленях.

– Давай договоримся, Эля, – его голос такой восхитительно глубокий. – Больше ты не делаешь таких глупостей.

Я уже проваливаюсь в сон и тихо смеюсь, а затем снова целую его в шею.

– Только, если ты скажешь, что любишь меня.

– Если я солгу, тебя это устроит?

– Нет…

Проклятье, я пьянею рядом с ним. Разве может быть так невероятно хорошо, когда мир залит кровью, а я предаю собственный разум, просто желая быть счастливой? Я обманываю себя на каждом шагу, при каждом вдохе – я хочу верить, что Тайгет Касар способен на чувства.

– Приятного аппетита, Тай, – лениво играю пальцами прядями его черных волос у основания его шеи. – Уверена, никто еще не любил тебя так сильно.

Он наслаждается моими эмоциями, словно редким деликатесом. Когда-то он сказал, что станет всем для меня – это время пришло. Если он и планирует меня съесть, пора бы озаботиться приготовлением и подачей.

В глубине моего сознания зарождается боль: думать, что для него я всего лишь изысканный десерт, невыносимо.

– Тай, – зову мягко, пытаясь отпугнуть сон. – Я хочу быть твоей женой.

Какие только глупости не рвутся из меня, когда его руки бережно прижимают меня к себе.

Я чувствую, как замирает его грудная клетка, а затем он делает глубокий вдох. Он удивлен. С ума сойти, я до сих пор умудряюсь удивлять его!

– Отлично. Представь, что мы женаты.

Нет, я все же сплю.

Что он сказал?

Это все в самом деле?

– Тай, – я не хочу терять эту сказочную нить сновидений, но реальность слишком сурова, чтобы я и дальше бежала от нее: – Те чужаки сказали, что твой ирахор изменился. Что это значит?

Сейчас никаких потрясений с ним не происходит – его дыхание по-прежнему размеренное и глубокое.

– Это значит, что я выбираю иной путь.

– Какой?

– Я больше не так исполнителен.

Я не хочу открывать глаза. Пусть еще пару мгновений этот мир будет наполнен лишь моими грезами.

– Я у тебя… – и мне страшно продолжить, но я вдруг становлюсь настойчивой: – единственная?

Он смеется, и его дыхание касается моих волос.

– Тебе так важно это?

– Да.

– Восхитительно. Этого еще не было между нами.

– Чего?

– Ревности, – он выдергивает меня из мира иллюзий, – но она мне нравится. Ты можешь не переживать, дурочка, я сплю только с тобой.

А другие? Есть ли женщины, которых он…

Я сворачиваюсь клубочком и прячу лицо у него на груди.

– Откуда столько отчаяния, Эля? – его пальцы зарываются в мои распущенные волосы: – Твои эмоции слишком быстро сменяют друг друга.

– Я боюсь того, о чем я не хочу знать.

Он снова смеется и расслабленно перебирает мои спутавшиеся пряди.

– Так могла сказать только ты.

– Мне страшно…

Пожалуйста, успокой меня.

Он слышит меня без слов. Ему не нужно намеков.

Он слегка тянет меня за волосы, открывая доступ к моим губам, и ласково целует.

Я приподнимаюсь, потому что этот поцелуй буквально наполняет меня жизнью. Острая волна возбуждения сдергивает с меня остатки сна.

Какое чудовищное преступление так страстно желать одного из чужаков.

– Я умру без тебя, – шепчу ему в губы.

Это такая же правда, как и то, что я нуждаюсь в дыхании.

Тай стягивает с меня одеяло, усаживает на себя, и я не могу сдержать стон удовольствия. Особенно, когда его взгляд становится серьезным до чертиков.

– Я хочу касаться тебя. Пожалуйста, – прошу его.

Видеть его таким, каким никто никогда не увидит – сбитым с толку, подчиненным удовольствию и сгорающим от желания – просто божественно. Глядя в его ярко-карие глаза, я вижу, насколько нравлюсь ему. Я тону в этом ощущении – быть ему необходимой.

– Останься со мной, – я прикасаюсь ладонями к его щекам, – на весь день. Навсегда.

Он прижимает меня к себе, а затем поднимается вместе со мной из кресла, чтобы отнести в постель.

– Ты потеряла много крови, Эля. Тебе нужно поспать.