Суров ненавидел, когда сокращали его имя.

– В том, что я должен был пустить ей пулю в башку? – мрачно спросил он, чувствуя, как кровь в его жилах превращается в колкий лед. – Или что?

– Перестань. Узнай лучше, что она знает. Как думаешь, если этот черт найдет ее, не ляпнет она что-нибудь не по делу?

Константин зашагал по комнате в поисках зажигалки. Он был страшно раздосадован. Еще не хватало, чтобы из-за его неосмотрительности информация о проекте стала известна одному из чужаков.

Закурив, он вышел из кабинета и направился в лабораторию, где заканчивалась его зона ответственности и начиналась территория Севастьянова и его коллег. Здесь была такая степень защиты, что можно было ослепнуть. Затушив сигарету, Константин надел экранирующую одежду и преодолел несколько «линий света». В лаборатории все время шла работа: специалисты в одинаковых комбинезонах, защитных шлемах, скрывающих лицо, сменяли друг друга.

Когда Константин показался в помещении наблюдательной комнаты, Алексей Станиславович, завидев его, поспешил навстречу.

– Все в порядке? – встревожено спросил он. – Что-то случилось?

На самом деле, Суров посещал Севастьянова настолько нечасто, что взволнованность последнего можно было понять.

– Все прекрасно, за исключением одного, – отозвался Константин. – Девчонка, которую я подобрал на дороге, выделывает фокусы. Информация дошла до Шилова.

– Что она хотела?

– Поговорить с вами.

– Со мной? – изумился профессор.

– Нужно поехать в Васильевскую резервацию. Собирайтесь. Одна из этих тварей охотиться на девчонку, у нас не так много времени.

– Но что мне делать с ней?

– Это мои проблемы, – сухо отозвался Суров.

Совсем скоро они оказались на вертолетной площадке. Константин снова курил, наблюдая, как садится солнце, зажигая над степью оранжевый туман. Ему не хотелось думать, что в отношении этой девушки придется принимать какое-то решение. Если она знает то, что знать не должна – это плохо. Очень плохо.

Когда они прибыли в Васильевскую, уже стемнело и были включены фонари. Спустившись в бывшее бомбоубежище, душное, как закупоренная банка, Суров ощутил неприятное предвкушение.

Эля сидела за столом с чертовой шитой раной на лбу, с ссадинами на губах и щеке, с грубо зачесанным светлым хвостом, таким небрежным, будто она только что проснулась. Одета в военный комбинезон цвета хаки с мальчишеского плеча.

У Сурова потеплело где-то внутри – неясно, с какого перепугу. Краска бросилась в лицо, и он вдруг смутился, ощущая себя полным идиотом.

Он даже не сразу заметил главного врача госпиталя, которая разглядывала пришедших с надменным лицом, будто их визит отнимал слишком много ее времени. Поджарая, с короткой стрижкой, тонкими недовольно изогнутыми губами и цепким, по-мужски открытым взглядом, она побуждала Сурова искать причины выдворить ее за порог.

– Подполковник Суров, – представился он.

– Рада, что вы прибыли лично ради этой пустяковой просьбы, – женщина поднялась из-за стола и протянула руку: – Инна Владимировна. Рудова.

– Мне не хочется создавать вам проблемы, – Суров убедился, что ее рукопожатие было крепким, сухим и горячим.

– У нас будут проблемы, если сюда явится один из чужаков, – ответила она, потряхивая теперь руку Севастьянова. – Девушка не может здесь остаться.

– У нее нет метки, – заметил тот, поправляя очки выверенным движением пальца.

– Но у нее появился персональный почитатель. Я знаю, это не заканчивается ничем хорошим, – со знанием дела сказала Инна, пронзая Севастьянова хмурым взглядом. – У меня здесь люди. Раненные.

Суров усмехнулся.

Похоже с тех пор, как Эля получила собственного сталкера, она перестала быть человеком и превратилась для окружающих в большую ходячую проблему. Пожалуй, самое лучшее, что она могла сделать – раствориться в воздухе.

– Я хотела поговорить с Алексеем Станиславовичем, а потом хоть в шею гоните, – вдруг подала голос Эля, и все, кажется, вспомнили, что она не предмет мебели.

По крайней мере, на лицах присутствующих проступило крайнее изумление.

Она развернулась на стуле и обвела всех взглядом. Когда ее горячий рассерженный взгляд коснулся Сурова, тот неосознанно потер шею, будто получил нагоняй от командования. Хотя нет… он просто испытал чувство вины от того, что ничего не мог сделать. Эля – покойница, все в комнате это знали. Через пару дней она станет изысканным деликатесом для одного из гребанных засранцев, превративших Землю в кровавый ад.

Впрочем, если девушка осведомлена о проекте, ее придется устранить раньше.