Тай распахивает губы, слегка обхватывая мои пальцы – позволяя скользить свободно.

Как же… хочу поцеловать его…

Пожалуйста. Умоляю.

Меня сжигает изнутри – я всхлипываю.

Потребность так сильна, что я теряю контроль. Он – все, что мне нужно. Все, что я хочу. Все абсолютно.

Пальцы другой руки зарываются в его волосы, заставляя его запрокинуть голову и открыться мне. Он так беззащитен сейчас и подвластен мне, что я с шипением прижимаюсь губами к его губам.

Все внутри него напрягается – незримая энергия черным вихрем метет между нами.

Наши губы разъединяются, и я вижу, как его захлестывает жажда, особый чувственный голод, что превращает радужку его глаз в бурлящую магму. Я понимаю, что он перешел черту, и мой страх сейчас – лучшая приманка для него. Этого пробуждающегося чужака, фанатеющего от боли и крови, я почти не знаю, но вижу, как в эту секунду он рвется из мужчины, которого я только что поцеловала.

– Я не сделаю это, – его голос дрожит от напряжения.

– Это хорошие новости, – я несу полный бред, – ты смотришь так… Ты все еще хочешь меня прикончить?

– Спрашиваешь об этом, когда так сладко пахнешь страхом и возбуждением? Да, хочу. Так сильно, что башню сносит.

– Но ведь… ты можешь это сделать.

– Могу.

Он поднимает руку и касается моего бедра. Сквозь ткань брюк я ощущаю это прикосновение, словно ожег.

– Почему ты… играешь со мной? – спрашиваю напрямую. – Ты разве… – и меня начинает трясти от дурацкого волнения, – разве не понимаешь, что… я… что я влюбляюсь в тебя?

Он коротко вскидывает взгляд – его пальцы становиться грубее, они прочерчивают витиеватую линию до моей талии.

– Правда?

Он так искренне удивился, что я смутилась. А в следующую секунду мои глаза увлажнились, и я отвернулась.

– Я – просто безделушка для тебя? Ты просто… забавляешься со мной?

– Кажется, ты задала слишком много вопросов, Эля, и задолжала мне желание.

Я закусила дрожащие губы.

– Ты сказал, – нет ничего глупее, чем расплакаться, но я плачу, – что, когда заберешь все у меня и станешь всем для меня, убьешь. Ты до сих пор планируешь это сделать?

Его вторая рука легла мне на талию – он притянул меня ближе, склонился и уперся лбом мне в грудь. Я почувствовала, его рванное горячее дыхание. Он прижался губами к моему животу, и даже сквозь рубашку я ощутила жар его поцелуев.

– Шесть, Эля… Шесть бусин – шесть ночей.

Я закрыла лицо руками, позволив себе слабость. Мои плечи дрогнули.

– Тебе больно? – он поднял голову.

– Нет. Не дождешься, – размазывая слезы по щекам, огрызнулась я. – Давай свое желание.

Я исполню его в лучшем виде, как злой джин из бутылки.

Он вскинул бровь и медленно поднялся. Теперь между нами едва ли можно просунуть ладонь – так близко мы друг к другу.

– Не двигайся.

– Не двигаться? – переспросила я, проклиная себя за то, что позволила ему видеть себя в момент отчаяния. – Запросто. Сколько угодно.

В первые секунды я всерьез думала, что Тайгет просто испытывает мое терпение, однако, не трогая меня руками, он наклонился к моему лицу и скользнул губами по моей щеке к уху:

– Закрой глаза.

– Что ты собираешься де…

Он мощно притягивает меня к своей груди. Ладонь ложится на затылок.

Он раздвигает мои губы своими и впервые целует глубоко и дразняще-медленно. Его язык касается моего, и я вскрикиваю, будто от боли. Наше дыхание соединяется, движения скользят плавно и сладко, будто все вело к этому с самого начала. С первой нашей встречи в ловушке, я как будто желала узнать вкус его губ, его темную суть, все его помыслы.

Я, как послушная девочка, следую его приказу – не двигаюсь. А внутри все кричит от противоречия.

Наш поцелуй влажный, горячий и бесстыдный.

Впервые мы целуемся так – без тормозов.

Его рука сжимается у меня в волосах, а другой он прикасается к подбородку – я чувствую, как нежно он направляет меня.

Я цепляюсь за ткань собственных брюк, яростно сжимаю и почти хнычу от желания прижаться к своему чужаку и почувствовать, как звенит каждая мышца в его теле.

– У тебя еще остались вопросы, Эля? – хрипло проговорил он мне в губы: – Пора бы задать какой-нибудь из них…