Этот удар больнее, чем пощечина.

Ненавижу его.

Ненавижу так сильно, что горячие слезы бегут по щекам.

– Вот, – удовлетворенно шепчет он, – поразительно хороша. Продолжай так же сильно мня ненавидеть.

Можешь даже не просить! Этого во мне с избытком.

Чужак запрокидывает голову, его глаза закатываются, он жадно тянет воздух носом.

– О, Халар, хочу сделать это прямо сейчас, – он резко возвращает мне взгляд: – Ты не готова, зайка, но я уже на взводе.

Не хочу лгать самой себе – я боюсь боли до ужаса. Но больше того, что он овладеет мной, как мужчина.

– Встань на колени, как покорная хейэри, – он произносит это с чувством: – и когда следующей ночью я буду медленно убивать тебя, то в подробностях расскажу, как умирала твоя сестренка.

Если в этом мире осталась хоть капля справедливости, то мироздание должно было дать трещину в эту самую минуту, потому что боль, которую причинял мне этот чужак, невозможно было вынести.

– На колени, – его глаза начинают гореть азартом.

Я не могу говорить, потому что даже воздух просачивается в мои легкие с трудом, и демонстрирую мерзавцу жест из трех пальцев, который, надеюсь, известен даже в других галактиках.

В этот момент свет, наконец, гаснет. Затихает система вентиляции, перестают жужжать источники, и вокруг расползается непроглядный мрак. Все на секунду умирает. Клянусь, Земля перестает вращаться вокруг своей оси.

Я, черт побери, все еще верю в Волшебника изумрудного города. Может и зря…

Твердые пальцы стискивают мое лицо, острые ногти царапают кожу, я чувствую, как в меня вливается тьма. Горячая кровь запекается раной на скуле – скихр. Боль выжигает меня дотла и вновь погружает в бездну.

В дальних поездках есть какое-то очарование. Возможно, потому что человек ощущает себя крупицей в большом мире. А, может, все дело в пейзажах, которые проносятся за окном.

– Дура ты, Элька, – прозвучал насмешливый голос Ангелины, которая придвинулась ближе и положила голову мне на плечо.

– Почему это «дура»? – возмущенно засопела я.

– Потому что веришь всем, – сестра зевнула, глядя на дорогу сквозь полуопущенные ресницы: – У тебя нет критического мышления.

Я тоже смотрела на дорогу – свет фар разгонял мрак, вычерчивал неровный асфальт и разделительную полосу.

– Я тебя сейчас вот сюда ущипну, – и Геля со смешком схватила меня за бедро: – Ну, как? Чувствуешь?

– Чувствую, – пробурчала я недовольно.

– А вот здесь? – Ангелина тыкнула пальцем мне в бок, заставляя выгнуться.

– Да что ты пристала, блин…

– Ну и бестолковая же ты, – сестра откинулась на спинку сидения. – Теперь ты хейэри. Ты – часть Халара. Чувствуешь? – и она снова тыкнула мне между ребер, а потом опять… и опять… пока я не забилась, пытаясь отстранить ее руку…

… автомобиль качнуло, и я проснулась.

Покрытие трассы резко сменилось старым растрескавшимся асфальтом.

Горизонт окрасился оранжевым и стремительно посветлел. Дорожные знаки вспыхнули тусклым светом.

Я приподнялась на сидении, ощущая легкую дергающую боль под левым глазом. Кажется, меня лихорадило.

Я осторожно повернула голову.

Вся моя жизнь сейчас уместилась в короткий миг – тот миг, когда я увидела его. Сердце не спешило снова биться, оно робко замерло в груди.

И я не могла говорить – просто смотрела. До тех пор, пока горячие слезы не задрожали на ресницах.

Волшебник изумрудного города…

Машину тряхнуло, под колесами зашуршали мелкие камни.

– Как ты отключила источники в ловушке, Эля? – он посмотрел на меня и печально улыбнулся.

– Кос… товарищ-по…

– Давай по имени, – согласился он.

Если бы я не была так ошарашенна этой встречей, то заметила бы сразу испарину у него на лбу, кровь на костяшках пальцев и небрежно накинутую на одно плечо куртку. Но сейчас я была поглощена только собственным счастьем – Константин не бросил меня.

– У нас есть сутки. Это уже что-то, – и снова эта улыбка… – Кто слил код доступа?

Суров слегка поморщился, выкручивая руль и сворачивая на проселочную дорогу. Резкая смена пейзажа за окном заставила меня собраться и встрепенуться. Стройные березы, пыльная неровная насыпная дорога, никаких указателей – сколько же мы проехали?

– Где мы?

– …область. Рядом Пущино.

– Сколько прошло времени?

– Пять часов. Светает.

И только сейчас, когда он тихо зашипел от дорожной тряски, я поняла, что он ранен.