— Черт, — говорю я, пытаясь скрыть свой смех за одной рукой. — По крайней мере, они, наверное, не вспомнят, да?

— Вообще-то, совсем наоборот. Я сомневаюсь, что они когда-нибудь забудут, как целовались с одной из самых сексуальных девушек 13-го класса. — Она сузила на меня глаза. — Куда же ты пропала? Последний раз я видела тебя, когда ты направлялась к Эвану. Потом до конца вечера тебя никто не видел. Неужели у тебя наконец-то все получилось?

Я простонала. — Нет. Эван — пустая трата моего времени, в любом случае. Он всегда им был.

— О. — Камми моргнула. — А как же тогда твой план?

— Теперь у меня есть другой план. — Сидя прямо, я ухмыляюсь ей. — Вообще-то, твой план.

Она хмурится. — Какой план?

Я открываю свой телефон и тычу им в ее сторону. Она приподнимается и сужает глаза, чтобы посмотреть на экран. — Это фотография твоих сисек?

— Угу.

Камилла понижает голос. — Боже мой. Ты отправила это Эвану?

Я качаю головой. — Нет!

Я тоже понижаю голос — не знаю, почему мы шепчемся, ведь мы одни в комнате.

— Я отправила его какому-то садовнику, с которым столкнулась в оранжерее в прошлый раз.

— Какому садовнику? — Камилла смотрит на меня с выражением неописуемого оцепенения, как будто я только что сказала ей, что была похищена и оплодотворена инопланетянами. — Садовник? Откуда у тебя вообще его номер? Я не понимаю. Ты послала фотографию своих сисек мистеру Мортону?

— Нет, конечно, нет — Господи! — Я жестикулирую, хлопая в ладоши. — В оранжерее был еще один парень. Он подрабатывает садовником по выходным, видимо. Я столкнулась с ним, когда уходила с вечеринки. Я взяла его номер телефона — представляешь, как бы разозлился мой отец, если бы узнал, что я встречаюсь с каким-то случайным парнем, который подрабатывает садовником? В общем, потом я послала ему фотографию своих сисек.

— То есть… это лучше, чем мистер Мортон. — Камилла скорчила гримасу. — Но фу, Роза, я имею в виду, да ладно. Прислуга? Правда?

К моему лицу приливает тепло. После всего того дерьма, что я говорила о Софи Саттон, я вроде как заслуживаю осуждения за то, что посылаю фотографии своей груди парню, работающему на полставки, чтобы свести концы с концами и профинансировать свадьбу своей мамы.

Но только не Кэмми. Я бросаю на нее взгляд. — Это ты сказала, что моего отца очень разозлит, если я буду трахаться с садовником.

Она смотрит на меня без всякого удивления. — И это ты сказала, что нужно быть отчаянной, чтобы трахнуть помощника.

— Ну, мой отец отрезал меня от моего трастового фонда. Если это не отчаяние, то что тогда?

Камми кивает, ее лицо смягчается от сочувствия. Она смотрит на телефон в моей руке, затем наклоняется вперед, понижая голос.

— Каковы же твои планы? — Она вздергивает брови. — Ты собираешься трахнуть мистера Мортона?

— Я не собираюсь трахаться с мистером Мортоном, Камми, фу. — Я бросила на нее хитрый взгляд, а потом призналась: — Но я собираюсь пойти к нему домой в четверг.

— Что? — Ее голос повышается до пронзительного крика от шока.

— Не реагируй так остро, — огрызаюсь я.

— Не реагировать? Ты когда-нибудь слышала об опасности незнакомцев? О похитителях, преследователях и серийных убийцах? Ты идешь к нему домой? Одна? Ты единственная дочь Роберта Розенталя — твой отец даже не разрешает тебе выходить куда-либо в Нью-Йорке без охраны, а ты идешь в дом какого-то случайного садовника — одна?

Я пожимаю плечами. — Ну, это привлечет внимание папы, не так ли?

— Знаешь, что привлечет его внимание? — воскликнула Камми, широко раскрыв глаза. — Репортаж в новостях, когда найдут твой труп в какой-нибудь канаве!

— Он садовник на полставки, — смеюсь я, — а не серийный убийца.

— Ты не узнаешь об этом, пока не окажешься голой с ножом у горла, — мрачно шепчет Камми.

— Пожалуйста. — Я закатываю глаза. — Я иду в дом Ноя, а не в гостиничный номер Луки Флетчер-Лоу.

Мы обе вздрагиваем. Наконец, Камми вздыхает. — Что ж, лучше пришли мне координаты своего местонахождения. И возьми с собой мою булаву. Господи, ты, наверное, действительно в отчаянии.

— Да, — говорю я. Затем я откидываю назад свои длинные волосы и одариваю ее своей самой милой улыбкой. — Не унывай. Возможно, все не так уж плохо. В конце концов, Камми, это ты сказала мне, что бедняки трахаются сильнее, чем рок-звезды.

Я стою посреди городской улицы, под дождем, в пальто Alexander McQueen и думаю, не стала ли я жертвой жестокого розыгрыша.

Темнота и дождь заслоняют от меня бетонные блоки зданий, стоящих передо мной, и заглушают мерцающий свет близлежащих фонарных столбов. Я нажимаю на кнопку домофона уже минут пять, не меньше, но безрезультатно.