Подлокотники нашего диванчика были жутко неудобными. Они нелепо торчали по краям, не позволяя ни сесть боком, ни закинуть ногу на ногу. Так что принять мало-мальски непринужденную позу не было никакой возможности. Мы сидели с Фрэнком нога к ноге или, точнее, бедро к бедру. Поэтому, когда я доставал мобильник из кармана брюк, я, конечно же, задел Фрэнка локтем.

— Ты своей девушке собираешься звонить? — спросил Фрэнк.

Но тут Юко стала совать ему под нос бумажную салфетку, приговаривая «нэйм, нэйм, ю нэйм». По-видимому, она хотела, чтобы Фрэнк написал ей свое имя.

Фрэнк вывел на салфетке заглавными буквами: FRANK, потом на секунду задумался и с обеспокоенным видом обратился ко мне:

— Слышь, Кенжи, как там меня зовут? — И тут же весело рассмеялся, но от этого его смеха мне стало страшно.

Джун наконец сняла трубку:

— А, Кенжи? Привет. Ты в порядке?

— Эээ… — только и успел сказать я, как Фрэнк со словами: «Можно мне на секундочку?» вырвал у меня мобильник. Я инстинктивно сжал кулак, но он с силой надавил мне на запястье и выхватил телефон. Я уверен, именно так голодная горилла срывает с дерева банан.

«Ты совсем охренел, что ли?!» — чуть было не заорал я, но, к счастью, сработал инстинкт самосохранения. Было очевидно, что в данной ситуации бороться за свою честь не приходится. Если бы я был собакой, то в этот момент я поджал бы хвост и завалился бы на бок, признавая себя побежденным.

Это заняло одну секунду: я сидел справа от Фрэнка и держал мобильник в правой руке, когда его рука — левая — пронеслась прямо перед моим носом, на мгновение заслонив мне весь обзор. Этой рукой Фрэнк крепко схватил меня за запястье и отвел мою руку с зажатым в ней телефоном чуть в сторону. Затем, левой рукой все еще сжимая мое запястье, он правой выхватил у меня мобильник, едва не оторвав мне кисть.

Фрэнк обошелся со мной чудовищно грубо. Это было самое натуральное насилие. Но со стороны все выглядело вполне невинно — этакие мальчишеские забавы двух дружков-переростков. Девушки даже захихикали: «Ой, ма-альчики, ну вы даете…»

Оказалось, что Фрэнк очень сильный. Просто невероятно сильный. От прикосновения его рук я почувствовал тот же самый холод, что и вчера, когда в баттинг-центре случайно коснулся его плеча. Металлический, пугающий холод. Я подумал, что своими ручищами он сломает мой мобильник в два счета. Но с мобильником Фрэнк обращался очень нежно, словно в одну секунду лишившись своей нечеловеческой силы.

— Ха-ай! Меня зовут Фрэнк, — зычно сказал он в трубку, перекрыв парней из «Ulfuls», рвущих глотки на заднем плане. Его голос звучал бодро и приветливо. Как у типичного агента по продажам. Этих энергичных малых, без конца болтающих по телефону, довольно часто показывают в американских фильмах.

— Ты, значит, подруга Кенжи? Здорово. Напомни мне, как тебя зовут?

Я молился, чтобы Джун притворилась, будто не знает английского.

— Эй, Фрэнк, — сказал я, — она по-английски не понимает.

Фрэнк недобро взглянул на меня и прошипел: «Заткнись. Ты мне мешаешь». Глаза у него были холодные-холодные. Фрэнк снова взбесился, только на этот раз он выглядел еще страшнее, чем раньше.

Маки не обратила на перемену, произошедшую с Фрэнком, никакого внимания, но Юко, которая именно в этот момент случайно подняла на него глаза, обомлела от ужаса. Глупенькая улыбочка «ой, ма-альчики» застыла на ее лице, словно примерзла. Видимо, леденящий душу взгляд подействовал даже на эту толстокожую дурищу, ни слова не умеющую сказать по-английски. Юко почувствовала угрозу, исходящую от Фрэнка. Улыбка сошла с ее лица, и мне показалось, что она прямо сейчас разрыдается.

По крайней мере, я уяснил для себя одну вещь — чем больше Фрэнк сердится, тем хладнокровней становится. Выражения вроде «он кипел от злости» в случае с Фрэнком абсолютно не годятся.

— Что? Не слышу. Я спрашиваю: как тебя зовут? — Фрэнк говорил все громче и громче. Похоже, что Джун догадалась прикинуться дурочкой.

— Кенжи! — Фрэнк повернулся ко мне. — Как зовут твою девушку?

У меня не было никакого желания отвечать на этот вопрос.

— Она, наверное… ээ… мм… смущается, — сказал я. — У нее почти нет опыта общения с иностранцами.

На самом-то деле я хотел сказать не «смущается», а «в затруднении», но забыл, как это будет по-английски. Пришлось воспользоваться тем словом, которое я помнил.

— С чего это вдруг она смущается? Делов-то. Я же только поздороваться с ней хотел. Мы ведь с тобой теперь не просто так — мы теперь друзья!

В этот момент кто-то на дикой громкости истошно завопил караоке. В таком шуме разговаривать по телефону стало невозможно. Фрэнк тоскливо взглянул в ту сторону, беспомощно развел руками, словно говоря: «ничего не поделаешь», и вернул мне мобильник.