Я застываю, глядя на нее в шоке и замешательстве. Ее губы блестят и темнеют. Ее глаза расширены и полны паники.

Она снова толкается в мою грудь. Я тут же отодвигаюсь, аккуратно ставя ее на землю. Она вытирает рот тыльной стороной ладони, заправляет волосы за уши и поправляет юбку.

— Саттон… — Я едва могу думать, мой разум затуманен похотью, все мое тело пылает. — Что…

Она шлепает рукой по моей груди и смеется.

— Вот почему я никогда не должна пить, — говорит она.

А потом она просто поворачивается и убегает с безумным хихиканьем. Я стою, застыв в шоке и не шевелясь, и смотрю, как она исчезает в ночи, словно сексуальная, чертова Золушка.

Печенье

Софи

Я стою перед входной дверью Эвана с чемоданом у ног. Мой пульс бьется неровно, как будто я нахожусь в центре погони за сумасшедшим убийцей или в ловушке смертельной схватки. В голове звучат тревожные сигналы, а все тело побуждает меня развернуться и бежать.

Действительно, о чем я думаю?

Я солгала родителям, попросила Одри прикрыть меня и добровольно согласилась провести две недели под одной крышей с Эваном Найтом. Мало того, я решила сделать все это вопреки тому, что произошло на той дурацкой вечеринке.

Идти туда было плохой идеей — я знала это с самого начала. Так почему же я пошла? Из любопытства? Потому что я заслужила право повеселиться?

Я пошла, потому что я идиотка, вот почему. И здесь я сейчас тоже потому, что я идиотка.

Если бы моя подруга увидела меня сейчас, она бы, наверное, ударила меня по лицу или отвезла в больницу, чтобы проверить мою голову на предмет серьезных повреждений мозга.

Ведь я не только добровольно вхожу в логово монстра, но и соглашаюсь жить с ним две недели… после агрессивного поцелуя с этим монстром у дерева.

Когда меня неизбежно сожрут заживо, винить будет некого, кроме себя.

Я качаю головой и поднимаю чемодан. Нет. Я точно знаю, что делаю. Я здесь не по глупости — я здесь по стратегии, в своих интересах. А в кафе я набрала столько смен, что все равно почти не буду бывать в доме Эвана.

Кроме того, я уверена, что он будет заниматься своими делами. Может, ему и наплевать на выпускные экзамены, но на спорт ему точно наплевать, так что все будет, и я не могу представить, чтобы у него не было кучи друзей и девчонок, с которыми можно потусоваться.

Я поднимаюсь по ступенькам к его двери, как по лестнице на виселицу, и напрягаюсь.

Не успеваю я постучать в дверь, как она распахивается, и передо мной предстает сияющий Эван. Он одет в нормальную одежду: джинсы и футболку с длинным рукавом. Распущенные локоны песочных волос падают на глаза, а щеки раскраснелись, как от напряжения. От него пахнет… печеньем.

— Ты испек? — спрашиваю я, оглядывая его.

— Я пробовал печь печенье, — ярко отвечает он, забирая у меня из рук чемодан.

— Ну да… почему?

Я следую за ним внутрь, и он закрывает за мной дверь. Теплый, сладкий аромат печенья наполняет фойе.

— Не знаю, я подумал, что это будет как-то по-домашнему. Я уже сто лет не принимал гостей на Рождество.

Я слегка нахмурилась. — Ты не проводишь Рождество со своей семьей?

— Эх, иногда. — Он пожимает плечами. — Но трудно собрать всех в одной стране в одно и то же время. Где остальные твои вещи?

— Какие вещи? У меня есть чемодан и рюкзак.

— И все?

— Я же не еду на неделю моды в Париж. Большую часть времени я буду работать.

— Ох. — Он смотрит на меня с минуту, его улыбка колеблется. Я ожидала, что он будет самоуверенным или назойливым, но это не так. На самом деле, он выглядит почти нервным. — Пойдем, я тебе все покажу.

Я киваю и иду за ним на экскурсию по дому. Здесь все красиво: столовая оформлена просто, но со вкусом, в коридорах наверху — вазы с цветами, картины, плюшевые ковры. Бархатные шторы обрамляют высокие окна, корзины с растениями висят в маленьких уголках над креслами. Даже ванные комнаты выглядят потрясающе: мраморный пол, ванны с когтями льва и огромные растения.

— Это моя комната, — говорит Эван, останавливаясь в одном из коридоров и держась рукой за ручку двери. Он бросает на меня озорной взгляд, и краска заливает его щеки. — Полагаю, смотреть особо не на что. Позволь показать тебе комнату для гостей.

Он ведет меня в комнату дальше по коридору. Одну стену украшают китайские шелковые обои бледных оттенков зеленого и золотого, а через большое французское окно можно выйти на небольшой балкон с видом на огромный сад. В комнате стоит большая кровать с изголовьем из зеленого бархата, дополненная редкой и аккуратной мебелью.