Проснулась она через час в холодном поту, единственное, что всплывало в памяти из приснившегося, это лицо. Прямой тонкий нос с едва заметным хрящиком, резко очерченный подбородок, чёрные большие глаза и светлые взъерошенные волосы. Она знала, как зовут этого человека, точнее, мага — Павел Веласкес. Другие люди сказали Люси, что именно он её спас, но почему-то во сне маг делал с ней такие вещи, которые мозг упорно не хотел запоминать. И в этом сне, и в других, которые повторялись из ночи в ночь. Ничего конкретного она не помнила, только мерзкие и одновременно жуткие ощущения оставляли в сознании грязные следы. В клинике Святой Марии подобрали лекарство, которое отключало мозг на восемь часов, и это кое-как спасало. Не до конца, потому что в последние несколько минут сон приходил снова.

Целый месяц Люси не могла выйти из дома, ей всюду мерещился Веласкес, от футбола пришлось отказаться. Большую часть времени она сидела в своей комнате, вздрагивая при каждом звуке и движении теней, но и уехать она не могла — стоило девушке даже представить, как она будет жить в одиночестве, без сестры, и на неё накатывала истерика. Настя металась между работой и домом, и наконец признала, что больше так жить не может.

— Мы переезжаем, — заявила она Люси. — Хватит, мне надоели и этот дом, и твои вечные всхлипы, и врачи, которые ничего не могут сделать. Доктор Мендес сказала, тебе нужно поменять обстановку. Раз ты так ко мне привязалась, сделаем это вместе.

Не обращая внимания на протесты, она чуть ли не силком выволокла Люси из дома, запихнула в фургон, и перевезла в Ньюпорт. В участке неподалёку от порта как раз освободилось место сержанта-детектива, в полицейском управлении Нижнего города от Насти были рады избавиться, и послали на новое место отличную рекомендацию. Волкова выбрала небольшой дом на окраине, на улице Гойи, недорогой, но очень уютный — с собственным садом и перголой, увитой орхидеями, неподалёку от озера и стадиона, где тренировалась местная футбольная команда. Юристы Люси перевели контракт с «Сидаже атлетико» к «Ньюпортским кайманам», и даже умудрились урвать с правительства небольшую компенсацию, которой как раз хватило на обустройство дома и первый взнос.

Поначалу Люси готова была убить сестру, но переезд действительно помог. Уже через несколько дней она вышла на крыльцо, ещё через неделю устроила первую пробежку, к октябрю наконец появилась на тренировке на соседнем стадионе, хотя и так было ясно, что в этом сезоне на поле она не появится. Карьера Волковой катилась под откос, и виноват в этом был один маг со светлыми волосами и чёрными глазами. В Люси что-то надломилось, от жизнерадостной оптимистки не осталось ничего. Журналисты это чувствовали, лицо Волковой гораздо реже мелькало на экранах.

Рождественскую пятидневку Люси решила провести дома, она сидела на диване, смотрела сериалы, заказывала еду и напрочь отказывалась выходить на улицу. Проводив сестру равнодушным взглядом, женщина снова перевела внимание на экран. Сериал прервался выпуском новостей, полковник Мойра Хоук требовала, чтобы Службу контроля за магами передали Силам обороны.

— Пора положить конец безнаказанности эсперов, — говорила полковник, — иначе количество жертв будет только увеличиваться.

— Точно, — со злостью отозвалась Люси с дивана. — Но лучше бы их всех уничтожить. Твари! Ненавижу!

И она с силой швырнула почти полную банку содовой в экран.

Глава 01

1 января 336 года от Разделения.

Павел Веласкес вертел в руках пластиковый конверт с голографической маркой и идентификационным чипом. Обычно подобные письма рассылали университеты и полиция, получатель прикладывал палец к поверхности чипа, конверт открывался, а сигнал шёл в единую почтовую службу Острова. В этот раз отправителем высветился столичный нотариус, поручителем — Матеуш Гомеш.

— Если не уверен, выбрось в утилизатор, — сидящая на соседнем шезлонге молодая женщина взъерошила парню короткие русые волосы, всё ещё влажные от воды, — ты хорошо знаком с Гомешами? Эйтор Гомеш, если мне не изменяет память, до сих пор капитан полиции Верхнего города, а этот Матеуш помер на днях, даже в новостях передавали.

Память женщине не изменяла по той простой причине, что она была эспером, или как их называли по-простому, магом, а маги почти ничего не забывают. На левой руке она носила блокиратор, а на запястье правой — служебный комм. Женщину звали Розмари Суон, она приходилась племянницей судье Иржи Суону, и служила в канцелярии штаба Forcas de Defesa de Segunda в чине первого лейтенанта. К блокиратору и комму прилагались роскошные чёрные волосы, кольцами спадавшие на изящные плечи, высокая грудь, тонкая талия, стройные ноги и милое, по-детски наивное лицо со вздёрнутым носиком и ямочками на щеках. Загорать сеньора Суон предпочитала без купальника.

Веласкес приложил палец к чипу, достал пластиковый лист.

— Меня приглашают на оглашение завещания, — сказал он. — Через десять дней.

— Ты не удивлён, — отметила Рози.

— Ты тоже.

— Твой Гомеш очень вовремя умер, Бюро накопало на него столько компромата, что ещё месяц, может быть полтора, и отправили бы его на дальние острова. Словно знал. Не слишком приятный человек и очень жадный, он уж точно не стал бы оставлять что-то постороннему, так что губу не раскатывай.