– Нам известно, что в Тибе вам сделали операцию, – сказала Мишель. – Это было первой серьезной ошибкой Зимнего Безмолвия.

Кейс постарался по возможности ничем не обнаружить свое удивление. Это имя еще ни разу не упоминалось.

– Операционные процедуры, примененные к вам, потребовали от владельцев клиник официального использования семи запатентованных самых передовых методик. Понимаете вы, что это означает?

– Нет.

– Это означает, что теперь хирурги черных клиник Тиба-сити владеют пакетами акций трех основных медицинских исследовательских консорциумов. Это идет вразрез с обычным порядком вещей. И привлекло внимание.

Девушка скрестила коричневые руки на своих маленьких острых грудках и откинулась на расписные подушки. Кейс никак не мог решить, сколько ей лет. Говорят, возраст всегда можно прочитать в глазах, но Кейс никогда ничего подобного не замечал. Глаза Жюля Диана, спрятанные за розовым кварцем пенсне, были глазами скучающего десятилетнего мальчишки. Ничто не говорило о прожитых годах и в Мишель, за исключением кожи на костяшках пальцев.

– Мы выследили вас до Мурашовника, там ваш след потерялся. Затем мы снова вышли на вас, когда вы вылетали в Стамбул. Отправившись по найденным следам от аэропорта обратно, мы вышли на сетевые операции вашей «Хосаки», обнаружили, что беспорядки в «Чувствах/Сети» были организованы с подачи вашей компании. «Чувства/Сеть» изъявили горячее желание сотрудничать с нами. Проведя собственное расследование, они обнаружили пропажу личностного конструкта Мак-Коя Поули.

– В Стамбуле, – рассудительно сказал Ролан, – все оказалось еще проще. Ваша женщина засветила контакт Армитажа с секретной полицией.

– А затем вы отправились прямиком сюда, – сказал Пьер, опуская бинокль в карман брюк. – Мы были в восторге.

– От возможности поработать над своим загаром?

– Вы понимаете, что мы имеем в виду, – сказала Мишель. – Если будете прикидываться дурачком, то лишь ухудшите свое и без того тяжелое положение. Мы еще не обсуждали вопрос о выдаче преступника. Вы вернетесь вместе с нами, Кейс, вы и Армитаж. Вопрос в том, куда мы с вами после этого направимся? В Швейцарию, где вы будете выступать только в роли свидетеля на слушании по делу искусственного разума. Или в le БАМА, где вам предъявят доказательства того, что вы принимали участие не только во вторжении в частную компьютерную сеть и воровстве, но и в акте публичных бесчинств, повлекших за собой гибель пятнадцати невинных людей. Ваш выбор?

Кейс вытащил сигарету из пачки «Ехэюань»; Пьер дал ему прикурить от своего золотого «Данхилла».

– Станет ли Армитаж выгораживать вас?

Вопрос был подчеркнут щелчком крышечки зажигалки, притушившей пламя.

Кейс посмотрел на Пьера снизу вверх. В глазах у него плыло. Бетафенетиламин давал о себе знать головной болью и горечью во рту.

– Сколько вам лет, начальник?

– Достаточно, чтобы хорошо понимать, что ты пойман, повязан и на пути к скамье подсудимых.

– Один вопрос, – сказал Кейс, затягиваясь. Дым он выпустил в пах агенту тьюрингового регистратора. – Ваша юрисдикция, ребята. Она имеет здесь силу? Я хочу сказать, не стоит ли пригласить на наши посиделки службу безопасности Вольной Стороны? Это их территория, не так ли?

Кейс заметил, как глаза на худом мальчишечьем лице Пьера стали стальными, а рука напряглась для удара. Но Пьер только пожал плечами.

– Это не имеет значения, – сказал Ролан. – Вы пойдете с нами. Нам не впервой разруливать ситуации, связанные с двойственной правовой основой. Международные договоры, под эгидой которых работает Тьюринговая Регистрация, позволяют нам находить гибкое решение в любых обстоятельствах. Или же мы сами создаем эту гибкость там, где требуется.

Маска дружеского участия внезапно исчезла, и взгляд Ролана стал таким же жестким, как у Пьера.

– Вы не просто глупец, вы много хуже, – сказала Мишель, поднимаясь с пистолетом в руке. – Вы совершенно не думаете о судьбе всего человечества. Тысячи лет люди мечтали о сделке с дьяволом. И только теперь подобное стало возможным. Какую плату вам обещали за это? Какое вознаграждение посулили за то, что вы поможете этому созданию освободиться?

В ее голосе звучала горечь, невозможная для девятнадцатилетней.

– Ладно, одевайтесь. Пойдете с нами. Вместе с так называемым Армитажем вас доставят в Женеву, где вы будете давать свидетельские показания на суде над этим ИР. В противном случае мы вас убьем. Прямо сейчас.

Девушка подняла пистолет, гладкий черный «Вальтер» с встроенным глушителем.

– Уже одеваюсь, – Кейс заковылял к постели. Его ноги все еще не чувствовались и были неуклюжими. Он начал копаться в сумке, отыскивая чистую майку.

– Нас ждет корабль. Конструкт Поули мы сотрем импульсной пушкой.

­ «Чувства/Сеть» будут вне себя, – сказал Кейс, подумав при этом: и все вещественные доказательства в «Хосаке» исчезнут.

– Они и без того в весьма затруднительном положении. Иметь у себя подобное запрещено.

Кейс натянул майку через голову. Его взгляд упал на сюрикен, безжизненный металл, лежащий на кровати, – его звезду. Кейс поискал в себе ярость. Она ушла. Наступило время сдаваться, идти на попятный… Он подумал о капсулах с токсином.

– Вот тут-то нас и настигает плоть, – пробормотал он.

В лифте, поднимавшем их к лужайке, он думал о Молли. Она, наверно, уже на вилле. Охотится за Ривейрой. А за ней, тем временем, возможно охотится Хидео, который наверняка и есть тот самый клонированный ниндзя из сказки Финна, что приходил забрать говорящую голову.