Терзибашьян улыбнулся. От него пахло лосьоном после бритья, с каким-то металлическим душком.

– Я хочу знать все о его имплантатах, – сказала Молли, растирая больную ногу. – Я хочу знать точно, на что он способен.

Терзибашьян кивнул.

– Самое сильное и самое неприятное для нас спрятано у него на, как это у вас говорят, под-соз-на-тель-ном уровне.

Армянин разделил слово на пять аккуратных слогов.

– Слева вы можете видеть, – проворковал «мерседес», петляя по лабиринту мокрых от беспрестанного дождя улиц, – Кепали Карси, Большой базар.

Финн рядом с Кейсом издал одобрительный возглас, но смотрел он при этом совсем на другое. Правая сторона улицы была занята миниатюрными свалками и лавочками старьевщиков. Кейс увидел полуразобранный локомотив, установленный на потрескавшихся мраморных колоннах в потеках ржавчины. Безголовые мраморные статуи возвышались подобно горелому лесу.

– Скучаешь по дому? – спросил Финна Кейс.

– Дерьмовое местечко, – ответил Финн. Его черный шелковый галстук уже начинал напоминать ленту для пишущей машинки. Лацканы нового костюма украсились медальонами из соуса к кебабу и яичницы.

– Эй, Терзи, – обратился Кейс к армянину, сидящему впереди, – а где этот парень отхватил себе такие встроенные устройства?

– В Тиба-сити. У него не было левого легкого. Другое легкое было расширено и укреплено, кажется, так по-вашему? Любой может приобрести такие имплантаты, но у него есть талант использовать их…

«Мерседес» вильнул, избегая столкновения с повозкой на автомобильных колесах, заваленной кипами шкур.

– Я следил за ним и своими глазами видел, как в течение одного дня невдалеке от него навернулась с байков дюжина мотоциклистов. Я послал отыскать этих мотоциклистов в больницах и дома и расспросить их. История всегда была одна. На руле мотоцикла рядом с ручкой тормоза внезапно появлялся скорпион…

– Люди же доверяют тому, что они видят, так? – сказал Финн. – Я изучал схему полупроводников этого парня. Высший класс. То, что он себе представляет, можно увидеть воочию. Я так понимаю, он способен генерировать свои мысли в виде чего-то, что может излучать людям прямо в мозг.

– Надеюсь, вы предупредили вашу подругу? – Терзибашьян перегнулся через велюровую спинку. – В Турции женщины – все еще женщины. А она…

Финн фыркнул.

– Она запросто может надеть тебе на шею твои яйца вместо галстука-бабочки, если ты на нее косо посмотришь.

– Боюсь, я не совсем понимаю ваши идиомы.

– Ничего особенного, – сказал Кейс, – это значит: нечего трепать языком.

Армянин отвернулся, оставив после себя металлический запах лосьона, достал из внутреннего кармана передатчик «Санио» и начал что-то нашептывать в него на странной смеси греческого, французского и турецкого, иногда вставляя короткие фразы на английском. Передатчик ответил на французском. «Мерседес» плавно повернул за угол.

– Базар пряностей. Иногда это место называют Египетским базаром, – сказал автомобиль. – Устроен на том месте, где некогда был древний базар, основанный султаном Хафизом в 1660. Здесь же находится центральный городской рынок, на котором вы можете приобрести пряности, софт-продукты, парфюмерию, лекарственные препараты…

– Лекарственные препараты, – повторил Кейс, наблюдая за тем, как дворники елозят по пуленепробиваемому ветровому стеклу «мерседеса». – Так что ты там говорил, Терзи, о том, на чем Ривейра сидит?

– Смесь кокаина и мепиридина.

Армянин вернулся к беседе со своим передатчиком.

– Демерол, вот как это обычно называется, – сказал Финн. – Ловкий он сучонок, этот артист. С интересными людьми работаешь, Кейс.

– Ладно, ерунда, – сказал Кейс, поднимая воротник куртки. – Вставим этому гаду новую железу или что-нибудь вроде того, и дело с концом.

Стоило им оказаться на базаре, как Финн заметно повеселел, словно нашел в толчее и скученности этого места определенный комфорт. Они прошли следом за армянином вдоль широких прилавков, мимо заляпанных сажей листов пластика и выкрашенных зеленой краской металлоизделий времен паровых двигателей. Вокруг них мигали и вращались тысячи разнообразных вывесок.

– О господи! – воскликнул Финн, хватая Кейса за руку. – Посмотри-ка на это. – Финн ткнул в пальцем куда-то в сторону. – Это лошадь, приятель. Ты когда-нибудь видел лошадь?

Кейс взглянул на чучело животного и покачал головой. Оно было выставлено на помосте у входа в ту часть рынка, где шла торговля птицами и обезьянами. Ноги чучела были безволосыми, черными, отполированными мириадами прикосновений рук прохожих.

– Один раз видел такую в Мэриленде, – сказал Финн. – Это было года через три после заварушки, которую затеяли военные. Арабы все еще не теряют надежды опять развести их на базе сохранившейся ДНК, но их лошадки все время дохнут.

Казалось, глаза лошади следили за ними.