– Да, – был мой ответ.

Несколько секунд командиры ждали, явно ожидая продолжения, пока Васильев снова не нарушил тишину:

– Заблудиться на такое расстояние не просто сложно, невозможно, значит, мы для чего-то идем в тыл противника. Наш путь лежит к Гуляйполе, да, товарищ капитан, до меня довели, куда мы должны были прибыть, хотя вы этой информации не раскрывали. Мы можем узнать, почему вы изменили маршрут?

– Можете, – я с интересом изучал силуэт моего зама, его чуть подсвечивал подфарник БМП разведки, что стоял за моим танком. – Думаю, ничего страшного не произойдет. У Павлограда есть концлагерь…

– «Фабрика смерти», слышали. Вы хотите дойти до Павлограда и, уничтожив охрану, освободить узников? – явно не веря своим же словам, скорее сказал, чем спросил Васильев. – Вы сумасшедший, мы просто не дойдем.

– Почему же? Передовую прошли, хотя войск там не так, как в районе Донецка, но тоже порядочно. Сейчас мы в тылу, и нас примут за своих. Взять лагерь проблем я не вижу, все разведданные у меня есть. Потом обратно. Вывезти шесть сотен узников сложно, но в принципе возможно. Нужно будет втихую добыть как можно больше автомобилей. Даже автобусы пойдут. Также и вернуться проблем нет.

– Нет, капитан, погубить роту я не дам, – покачал головой Васильев и достал бумагу из внутреннего кармана. – Изучи.

Это был приказ из нашего штаба, что в случае неспособности командира роты Губарева дальше командовать подразделением роту принимает Васильев. Видать, подстраховался кто-то.

– И что?.. – спокойно поинтересовался я, подозревая что-то подобное. – Я тут старший офицер, и вы обязаны меня слушаться.

– Не обязаны. Помните, решается все общим голосованием.

– Вольница эта закончилась с началом спецоперации. Сейчас четко прописаны уставы, и их нужно выполнять. В случае отказа выполнять вы попадете под военный трибунал.

– Голосуем, – только и сказал Васильев, и, увидев, что офицеры кивают, я лишь пожал плечами. Да мне как-то пофиг. Если потребуется, я и один справлюсь.

Впервые сижу в камере следственного изолятора военной прокуратуры ДНР. Новый опыт. И камера, соседняя с той, где я в одной из жизней одного комбата резервистов пристрелил. За дело. Кстати, а кормят тут вполне неплохо. Оказалось, с одним из ближайших кафе заключен договор, по количеству задержанных или подследственных и готовится. Приносят в термосах, тут уже раздают в одноразовых тарелках. Я сижу второй день, оценить уровень приготовленных блюд успел. Правда не все ел, не знаю, что там за повара или раздатчики, но я всегда проверяю свою пищу, вот и находил микродозы чужой слюны. Кто-то плюнул в блюда. Причем в кастрюлю, не в термос, иначе концентрация слюны была бы выше. И я не ругаю того, кто так вымещал свои чувства на подследственных, тут сидели не самые приятные люди. Многих ожидали смертные приговоры. Я это не ел, «заряженное» выливал в унитаз, у меня своих запасов хватает. Из взятого в хранилище консервы и те же макароны закончились. Кормил освобожденных узников украинского концлагеря. Благо я сидел в одиночке, и никто не видел, как я делаю из воздуха блюда. Впрочем, изоляторную баланду я тоже не игнорировал, если та чистая была.

Что по поводу задержания, то мне вменяли невыполнение приказа и потери в роте, почти треть состава или погибли, или попали в плен к укровоякам. Кстати, вот это обвинение я не признавал, своих бойцов я вывел без потерь с тремя сотнями освобожденных пленных. Часть эвакуировали вертолетами российские войска, молодцы, сняли проблемы с больными и ранеными, так что по факту спасли мы семь сотен. Хотя спасли не всех. В охране айдаровцы были, их узники голыми руками рвали, всех прикончили.

Ладно, начну сначала. Васильев собрал всех бойцов и объяснял ситуацию, предъявив приказ, офицеры роты уже изучили его и подтвердили подлинность. Он объяснил, что мое решение неизвестно нашему штабу, оно смертельно опасно, мы просто не дойдем до Павлограда, поэтому он принял решение вывести роту обратно. Сладкоречив был и убедителен. Согласились многие. Проще описать, кто со мной остался. Командир первого взвода (из офицеров он один), две трети его взвода, часть бойцов из других и саперы полным составом, а минометчики и зенитчики в полном составе уходили, также и один расчет противотанкистов, второй – со мной. Санитар остался, старший снайпер тоже. Мой танковый экипаж уходил, хотя танк я им забрать не дал. В общем, со мной пятьдесят шесть человек, четыре БМП, БТР, три грузовика, автобаню я забрать не дал, а полевую кухню забрали. Это все.

А пока строй стоял, я взял слово и сообщил, что снимаю с себя ответственность за бойцов и командиров, что уходят обратно, за них теперь отвечает поручик Васильев. Своих-то бойцов я выведу и без потерь, а что с ними будет, теперь решает ответственный за них новый офицер. Четыре бойца тут же перебежали в строй тех, что со мной остались. А остальные ушли. Сам в шоке.

Что дальше было? Мы продолжили путь, брали блокпосты, да их и было-то всего три, серьезные силы позади остались и колонны обеспечения. Всех бойцов посадил за руль. Даже санитара, тем более машина санитарная попалась во встречной колонне, оттого пустая. Мой приказ тверд, пленных мы не берем. Не в том мы состоянии и местоположении, чтобы их брать. Поначалу бойцы тяжело этот приказ выполняли, потом руки набили. Три сотни ликвидированных солдат противника за спиной оставили, и вот он – Павлодар.

О новом неизвестном оборудовании, что дистанционно усыпляет, бойцы уже знали. Мы потому тихо и шли, что без выстрелов, бойцы ножами работали. Потому и тяжело в первое время им было. Короче, наших мы освободили из лагеря. Три десятка грузовиков, четыре автобуса под загрузку. Набивали технику людьми. По пути дважды транспортные вертолеты подлетали. А я вышел на того офицера, полковника, что был оперативным дежурным ВКС РФ. Он и подсобил, снял часть нагрузки. Бойцов и кормить приходилось, благо среди трофеев две полевые кухни обнаружили, да и три КШМ. Пришлось день отстояться в голом лесу, тут развалины старого пионерлагеря были, как же пригодились обе полевые кухни и автобаня…

Как стемнело, выдвинулись дальше. Вышли к своим примерно там же, где и переходили передовую. Без потерь.

Теперь что по второй группе, которую повел Васильев. Честно говоря, не отслеживал. Дрон был со мной, а Второй не мог видеть из-за туч. Это у нас тут просветы, более-менее работать мог. Так вот, прорваться с ходу у них не получилось, увязли, боевики силы перекинули и задавили огнем, загнав на минное поле. Там и рассвело. Выжили, выйдя к нашим, восемнадцать человек, плюс две БМП прорвались поодиночке. Вся автотехника и все, что там было, потеряли. Укропы, радостно снимая подбитую, брошенную и сожженную технику, заявили, что взяли девять пленных, плюс еще ранеными около десятка. Я нашел видео, где их снимали сразу после боя, еще не отошедших, лица знакомые, действительно бойцы моей бывшей роты. Среди пленных и ротный старшина оказался. И знаете, ничего не дрогнуло, мне действительно на них было глубоко наплевать. Предательства я не прощаю, а по сути бойцы меня предали. Я их командир, но какая-то бумажка все перевесила. Васильев выжил, без царапинки прорвался на одной из БМП и сразу подал рапорт, что я завел роту в ловушку.