Дальше я передал технику зампотылу нашего батальона, прихватив свой ранец, на «уазике» комбата поехал в город. Через два часа стемнеет, но мне дали возможность посетить квартиру, порадовав родных своим скорым возвращением.

Форму в стирку, сам в душ, парадную форму надел и вниз, машина ждала. Кстати, жену и тещу с дочкой я поздравил с восьмым марта, когда был под Краматорском. Сообщил, где подарки спрятал и кому что. Так что те довольны были, не забыл.

А дальше на награждение. Наши первыми успели, хотя в Москве по поводу меня тоже приказ подписан, да еще я получил звание капитана. Это не очень хорошо, в батальоне для меня должности просто нет. В принципе, и взводом могу командовать, такое не редкость, но и мест взводных свободных тоже нет. Воюют парни и воюют неплохо. После награждения банкет состоялся, не меня одного награждали, еще было шесть парней и одна девушка из санинструкторов, что удостоились награждения за ратные подвиги и спасение раненых. После этого нас отпустили. Правда, командующий, что тут присутствовал, велел завтра подойти к штабу, и, судя по недовольному лицу комбата, меня от него забирали. Впрочем, я неплохие отступные внес на баланс батальона, из пяти единиц разной техники, однако тот все равно расстроен. Сам полковник был отозван в сторону, общался с другими офицерами. Я не успел поговорить, хотелось узнать, куда меня направляют, да и он как-то желания пообщаться не высказывал. Вот так я и поехал домой. Нас на машинах развезли кого куда, кто тут жил, а кого-то в казармы.

Родные меня встретили, охали и ахали. И тут банкет закатили, жена с тещей уже закончили со столом, я сказал, куда меня везут и зачем. Так что обмыли награду и тут, как и звание. Форму выправлю завтра.

Утром, сразу после завтрака отправился к портному, из наших, что с офицерами работает, тот быстро новые погоны на форму перекинул, дальше в штаб, где меня в кадровый отдел завернули. Командующего еще не было, и пока ждал, мне документы сменили, не внося место службы. Да и вообще личное удостоверение сдал, новое пока не вернули. Почти час пришлось прождать, когда наконец генерал вернулся. Да и потом только через двадцать минут меня позвали в кабинет.

– Удивлен, что пообщаться с тобой решил? – по-простому спросил генерал, здороваясь со мной за руку.

– Не особо, товарищ генерал. Скорее всего, вы меня из батальона куда-то переведете. Комбат знает, вчера с недовольным видом ходил.

– Да, комбат твой всем чем можно упирался, не желая тебя отдавать. Отдал, куда ему деваться… А насчет перевода ты прав. Знаешь же про мобилизацию?

– Так точно.

– Пехотных частей мы формируем немало, тренируем, но вот проблема: мало у нас подвижных частей, моторизованных. Считай кадровые части и все. Трофеи есть, что-то по кадровым расходятся, но есть решение сформировать несколько отдельных рот из резервистов. В качестве резервов.

– Хорошая идея, – согласился я.

– Вот тебя на роту и поставлю. Справишься с ротой-то?

– Я и с батальном справлюсь.

Генерал даже крякнул от моей наглости, но согласно кивнул:

– Может и потянешь, а пока рота. Отдельная, заметь. Подчиняешься напрямую моему штабу. Твоя рота первой начинает формироваться, остальные через день-два. Приказ уже подписан. Да, ты там один кадровым будешь, остальные резервисты, имей в виду. Есть и повоевавшие за эти восемь лет, с боевым опытом.

– Штатный состав роты? Личный? Техника?

– Хороший вопрос. Так как рота отдельная, решили по штатам двухтысячных годов ВС РФ ее сформировать и добавить от себя. Рота для разных задач формируется. Значит так, управление роты – десять человек, три взвода по тридцать человек, противотанковое отделение – девять бойцов, две установки ПТРК, разведывательное отделение – десять бойцов, саперное отделение, расчет полкового миномета, расчет зенитной установки, десять «БМП-один», один «БТР-семьдесят» для разведки. Из автомобилей десять грузовиков, один для минометчиков, второй для саперов, третий для зенитчиков. Еще один для полевой кухни, остальное для перевозки личного состава, ГСМ и материального обеспечения.

– Многоцелевое подразделение, – согласился я. – Товарищ генерал, прошу включить в подразделение танк. Одного хватит. Для меня. Из него и буду командовать и бой вести. Я так понимаю одна БМП мне должна была уйти?

– Хм, танк? Не возражаю. Прикажу выделить и в штат ввести, чтобы на обеспечении был. Да и из военкомата танкистов тебе направили.

Дальше мы многое обговорили, я получил документы, тут не только личное удостоверение, но и приказы на все формирование. Где это все происходить будет, знаю, туда и двинул, потому как рота уже формируется и личный состав начал пребывать. Один из офицеров там, взводный-два, за старшего, нужно познакомиться. Со мной был майор из штаба, он и познакомил с личным составом, построив его, тридцать шесть бойцов и офицеров. А я на «Газели» был, на ней подъехал к зданию штаба, на ней с майором и доехал до части.

Дальше включился в работу, много было бюрократии, ею и занимался, хотя пообедать и поужинать съездить домой не забывал. Домашнее куда лучше, чем наш армейский повар готовил. Кстати, как он готовил, мне не нравилось, велел ротному старшине, тот прапорщиком был, найти замену. Он только под козырек взял, хотя повар был его родственником. Ну а я пока занимался формированием роты, приемом личного состава, техники, знакомился с офицерами, выбивал обеспечение, от формы до оружия, день как-то и пролетел. И это только первый. Мне на формирование и сбивку подразделений пять дней дали. Хотя подумать было время о делах наших грешных. Я про то, что не выходил на главу ДНР в этот раз, не сообщал откуда я.

Можете меня ругать, но я повторять своей ошибки, сделанной в прошлый раз, не собирался. Понимаете, в первой моей войне на Донбассе, Мариуполь пострадал более чем серьезно, погибли мирные, много, так там укровояк ненавидели люто, знали, кто это все устроил. Нас там с цветами встречали. А вот, когда в другой жизни город быстро взяли и тот особо не пострадал, то ругали в основном нас, оккупантов. Агрессивная пропаганда украинских СМИ дала о себе знать. Конечно, нормальные жители были, но на общем фоне истерии как-то незаметны оказались. Не буду я тут помогать мариупольцам, не оценят. Пусть это говорила обида, плевок молодой девчонки, что долетел тогда, я запомнил. То, что им предстоит пережить, сделает их людьми. Да и мне хотелось узнать, чем все это закончится. Вот такие дела.