— Справимся, — уверенно сказал я. — Варвара, организуйте круглосуточную работу на стендах. Звонарев, проверьте все измерительные приборы.

— А я пока займусь расчетами новой системы охлаждения, — подал голос Сорокин. — Кажется, я нашел способ увеличить теплоотдачу еще на восемь процентов.

Уже далеко за полночь, когда все разошлись, мы остались с Варварой вдвоем. Она сидела на подоконнике, глядя на огни ночного завода.

— Знаешь, — тихо сказала она, — иногда мне кажется, что мы делаем что-то невероятное. Что-то, что изменит…

— Все, — закончил я за нее. — Это изменит все. Новый двигатель, новая броня, это только начало.

Она повернулась ко мне:

— А дальше?

— Дальше будет сложнее, — я подошел ближе. — Нужно довести двигатель до совершенства. Решить проблему с броней. Начать подготовку к серийному производству.

— И сделать это за неделю, — она улыбнулась.

— Именно. Но у нас отличная команда. Даже если Вороножский немного… эксцентричен.

— Зато его катализатор работает, — Варвара легко спрыгнула с подоконника. — Кстати, надо бы проверить расчеты топливной системы. У меня есть идея…

Она склонилась над расчетами топливной системы, машинально накручивая на палец темную прядь волос.

— А если изменить геометрию форсунки… — она подняла глаза, и я поймал в них особый блеск. Тот самый, что появляется не только от технических озарений.

— Варя, — тихо сказал я, делая шаг к ней.

Она замерла, чертеж в ее руках чуть подрагивал.

— У нас же работа… — прошептала она, но не отстранилась, когда я приблизился вплотную.

— Да к черту работу, — выдохнул я, притягивая девушку к себе.

Ее губы были мягкими и теплыми, с легким привкусом кофе. Варвара подалась навстречу, ее пальцы скользнули по моей шее…

Дверь распахнулась с грохотом:

— Леонид Иванович! Катастрофа с ход…

Мы отпрянули друг от друга как ошпаренные. Звонарев, застывший на пороге с какими-то бумагами, даже не обратил на нас внимания:

— Простите… я… там…

— Что с ходовой? — резко спросил я, поправляя галстук. Краем глаза я видел, как Варвара торопливо приглаживает растрепавшиеся волосы.

— Расчеты показывают критическую нагрузку на опорные катки, — Звонарев смотрел в бумаги. — При повороте машины возможно разрушение.

— Сейчас посмотрим, — Варвара уже склонилась над чертежами, будто ничего не произошло. Только румянец на щеках выдавал ее смущение.

Я мысленно выругался. Но работа есть работа, личное подождет.

— Давайте ваши расчеты, — сказал я Звонареву. — И позовите Руднева, нам понадобится его опыт с подшипниками…

Ничего не изменилось, надо работать дальше.

— Где товарищ Краснов? — послышался в коридоре голос Звяги, нашего парторга. — Он срочно нужен!

Утреннее солнце косыми лучами падало на стол через высокие окна заводоуправления. Я просматривал результаты недавних испытаний, и цифры радовали. Дизель превзошел все ожидания. Шестьсот лошадиных сил при экономичности вдвое выше бензинового мотора. Даже придирчивый Медведев был впечатлен.

Если так пойдет дальше, можно дорабатывать и готовить на финальное испытание. Пройдем его без проблем, я уверен.

А там и до массового производства недалеко. Я представил военный заказ в рамках скорой мировой милитаризации, прикинул прибыль и счастливо улыбнулся.

В приемной послышались быстрые шаги секретаря.

— Леонид Иванович! Срочный звонок из Москвы, товарищ Зубцов.

Я взял трубку, отметив непривычное напряжение в обычно спокойном голосе знакомого из ВСНХ:

— Слушаю, Александр Петрович.

— Леонид Иванович… — Зубцов помедлил. — Тут такое дело… Тут недавно выступали на коллегии ВСНХ. Потребовали закрыть ваш проект по танкам.

Я почувствовал, как холодеет спина.

— Что вы сказали? Кто выступал?

Зубцов тяжело вздохнул в трубку.

— Есть такой Борис Всеволодович Черноярский, бывший комбриг Первой Конной, а ныне начальник КБ по разработке легких танков. Серьезный противник. У него связи в военных кругах, репутация фронтовика.

— На каком основании?

— Говорит, что дизель — это авантюра. Что для танка нужен проверенный бензиновый мотор. Апеллирует к своему боевому опыту… — Зубцов понизил голос. — Но главное не это. У него за спиной серьезные люди. Очень серьезные.