— Давление масла стабильное, — негромко доложил Звонарев, протирая запотевшие очки.

— Прибавляю обороты, — сказала Варвара, плавно перемещая рычаг.

Рокот дизеля стал глубже, насыщеннее. Я невольно залюбовался точными движениями Варвары у пульта управления. Ни одного лишнего жеста, словно она танцует какой-то сложный технический вальс.

— Любопытно, — пробормотал Зубцов, склоняясь над графиками. — Расход топлива значительно ниже расчетного.

Медведев хмыкнул, но промолчал. Я знал этот его взгляд. Так комполка смотрит на что-то потенциально полезное для армии.

Внезапно характер звука изменился — появился едва уловимый металлический призвук. Большинство даже не заметили его, но я напрягся. Что-то пошло не так.

— Варвара, — негромко позвал я, — температура…

— Вижу, — она уже всматривалась в показания термометров. — Начинает…

Договорить она не успела. В системе охлаждения что-то булькнуло, и стрелка температуры резко поползла вверх.

Чертыхнувшись про себя, я лихорадочно анализировал ситуацию. Можно, конечно, заглушить двигатель, но это провал испытаний. А можно рискнуть…

— Николаус! — внезапно взвился голос Вороножского. — Немедленно добавляем катализатор!

Он метнулся к двигателю с пробиркой наперевес. В другой ситуации я бы остановил его, но сейчас…

— Действуйте, — кивнул я.

Пока Вороножский колдовал над системой охлаждения, я краем глаза следил за реакцией комиссии. Зубцов что-то быстро записывал, искренне увлеченный процессом. Медведев слегка нахмурился — он явно не ожидал таких осложнений.

— Температура стабилизируется, — вдруг объявила Варвара. В ее голосе звучало плохо скрываемое облегчение.

Я выдохнул. Снова взглянул на приборы. Действительно, все параметры возвращались в норму. Катализатор Вороножского, похоже, сработал. Или, как сказал бы он сам, «Николаус» помог.

— Интересное решение, — протянул Зубцов. — Очень интересное…

— А теперь, — я решил перехватить инициативу, — продемонстрируем работу на максимальной мощности.

Варвара понимающе кивнула. Ее рука легла на рычаг управления, и дизель снова начал набирать обороты.

Вскоре двигатель вышел на полную мощность, его рокот заполнил лабораторию. Я внимательно следил за показаниями приборов, отмечая каждое малейшее отклонение. Пока все шло даже лучше, чем мы рассчитывали.

— Пятьсот лошадиных сил, — негромко произнес Зубцов, вглядываясь в графики. — При таком расходе топлива? Невероятно…

— Шестьсот, — поправила его Варвара, не отрывая взгляда от пульта управления. — И это еще не предел.

Медведев подался вперед. В его глазах появился особый блеск — так смотрит профессиональный военный на что-то по-настоящему стоящее.

— Барометрическое давление семьсот пятьдесят один миллиметр, температура масла девяносто два градуса, обороты коленвала… — бормотал Циркулев, строча в блокноте.

— Николаус в полном восторге! — воскликнул Вороножский, прижимая к груди заветную пробирку. — Катализатор работает идеально!

Я мысленно перебирал все характеристики. Мощность превышает расчетную, расход топлива ниже ожидаемого, система охлаждения справляется… Кажется, мы действительно создали что-то особенное.

— Довольно, товарищи, — Медведев оторвался от приборов, — а теперь покажите образцы брони.

— Конечно, — кивнул я. — Варвара Никитична, начинайте плавное снижение мощности. Остальных прошу в соседнюю лабораторию.

Проходя мимо Варвары, я на мгновение задержался:

— Отличная работа.

Она чуть улыбнулась, и в ее глазах мелькнуло что-то большее, чем просто профессиональное удовлетворение.

— Без труда не выловишь и рыбку из пруда! — прогудел за спиной Коробейщиков, готовясь демонстрировать свои сварные швы. — Прошу в наше скромное обиталище металла и огня.

В соседней лаборатории нас встретил характерный запах металла и сварки. Вдоль стен выстроились массивные стенды с образцами, каждый тщательно промаркирован и снабжен подробной документацией.

— Прошу любить и жаловать! — Коробейщиков картинным жестом указал на ряд сварных швов. — Каждый образец — как песня, спетая электрической дугой!

Я заметил, как Медведев внимательно вгляделся в структуру металла. Несмотря на внешнюю простоту, комполка явно разбирался в технических тонкостях.

— Особая технология сварки, — пояснил я. — В сочетании с новым составом брони.

— И катализатором! — вставил подоспевший Вороножский. — Николаус особенно гордится молекулярной структурой!