— Ты давай не мели чепуху, — тут же забухтел он. — Всё с ними нормально будет…

Его прервал раздавшийся с той стороны двери крик. В следующую секунду дверное полотно пробило тонкое тёмное лезвие. Оно прошло дверь насквозь. Учитывая, что я ещё по прошлому визиту помнил её толщину и то, что с другой стороны она покрыта железом, в голову закрались дурные мысли.

— Ну давай, — предложил я Михалычу. — Скажи, что хотел. Давай ещё поболтаем, пока они убивают друг друга.

— Ладно, может быть, ты и прав, — проворчал здоровяк, быстро доставая ключи из кармана и открывая дверь.

Мы ворвались внутрь практически одновременно, что, в принципе, можно было считать чудом, если вспомнить ширину плеч Михалыча, которая почти равнялась ширине прохода.

Первое, что бросилось в глаза, а точнее, в нос — резкий запах алкоголя. Под ногами захрустели остатки нескольких разбитых бутылок, пока их содержимое расплывалось по полу.

Мария и Князь стояли посреди разгромленной комнаты и орали друг на друга. У бессменной барменши «Ласточки» в руках был стул. Князь же, в свою очередь, сжимал пистолет, и одному богу известно, что он собрался с ним делать. Хоть на Мари его не направлял, и то ладно.

— … Я УЖЕ СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО НЕ ТВОЁ ДЕЛО! — рявкнул он, но выпад явно прошёл мимо цели.

— ДА ПЛЕВАТЬ Я ХОТЕЛА НА ТВОИ БЕСПОКОЙСТВА! Я СКАЗАЛА, ЧТО ХОЧУ ЭТОГО И…

Тут она наконец заметила, что в помещении стало несколько более людно.

— Я сказала тебе ждать снаружи! — рявкнула эта разъярённая фурия, буквально впившись глазами в Михалыча.

Пришлось здоровяка спасать.

— Так, спокойно, — оповестил, выходя из-за спины громилы. — Это я его надоумил.

— Саша? Что ты тут делаешь? — Её глаза расширились от удивления, а голос тут же лишился половины той свирепости, что в нём была.

— Кажется, я сказал тебе больше не появляться в моём заведении! — одновременно с ней рявкнул Князь.

— «Кажется, я сказал тебе больше не появляться в моём заведении», — язвительно передразнил я, чем вызвал очередную вспышку гнева. — Какого дьявола вы тут устроили?

— Саша… — начала было Мария, но оказалась тут же прервана гневным выкриком Князя.

— Тебя это не касается! Пошёл вон!

— Ещё что умного скажешь? — предложил я и повернулся к Михалычу. — Михалыч, будь другом, закрой дверь и не впускай сюда никого.

— Да без проблем, — хмыкнул он. — Я лучше ещё раз с той псиной поиграю, чем буду в эту свару встревать.

Громила повернулся и пошёл на выход. Но, проходя мимо меня, тихо произнёс.

— Удачи и смотри не сдохни тут.

— Как карта ляжет, — пожал я плечами.

Дверь закрылась, оставляя нас троих наедине.

Кто угодно на моём месте начал бы их расспрашивать. Требовать ответа и объяснений происходящего. Но я слишком хорошо их знал, чтобы понимать всю бесполезность подобного. Вместо этого под тяжёлым давлением сразу двух пар глаз прошёл к ближайшему креслу и уселся в него.

— Ну, чё встали? Продолжайте. — Я покровительственно махнул рукой. — Мочите друг друга.

Разумеется, они не стали этого делать. Так часто бывает, когда в острую ссору двух людей вмешивается кто-то третий. Это неизбежно ведёт к тому, что эмоции расфокусируются. Становятся не такими направленными и резкими. Запал пропадает. Просто потому, что теперь ваш скандал наблюдает кто-то третий. А это всегда вызывает характерные эмоции.

Особенно, когда происходящее носит глубоко личный характер. Людям неловко выставлять столь личную часть жизни напоказ.

— Похоже, мне стоит к хренам уволить охрану, — произнёс, будто выплюнул, Князь и бросил пистолет на стол.

— Похоже, тебе стоит остыть и поработать головой, — бросила Мария. — Я уже сказала тебе…

— Мария! Кажется, я ясно дал понять, что это не твоё дело и…

— А что тогда её дело? — перебив его, задал я вопрос.

— Тебя вообще не спрашивали! — отрезал Князь, подходя к шкафу.

Открыв его, он достал из него бутылку с этикеткой на китайском и бокал. Налил себе прозрачную жидкость и одним глотком осушил бокал.

Я покосился на Марию.

— Значит, он по-прежнему бухает?

— Как видишь…

— Только тебя, сосунок, спросить забыл, — огрызнулся хозяин заведения. — Я делаю то, что хочу, и то, что считаю нужным…

— О, ну да, конечно, — язвительно протянул я. — Всё, кроме своей работы, очевидно.

— Да уж получше, чем ты когда-либо будешь делать свою, — саркастично заявил он в ответ. — Что, сердобольный ты мой, решил сироткам помогать? Или это чувство общности заиграло.

Ну, было бы глупо думать, что он не знает. Иногда мне казалось, что Князь в курсе абсолютно любого дерьма, происходящего в этом городе. Потому к нему все и обращались.