Шрифт:
Наверное, не стоило провоцировать его настолько остро и открыто. Глаза Кароля превратились в горящие котлы, изменилась даже поза, запах — все! Он весь напрягся и сообщил мне безобразно низким, чувственным голосом, опустив ладонь на плечо:
— Можешь начинать прямо сейчас, Золотце. Но помни…
— Что?
Обстановка резко изменилась: пол деревянной беседки, скамейка, кусочек неба и зеленые насаждения — все резко качнулось, когда Эмиль сгреб меня ручищами и дернул.
Я опомниться не успела, как он уже сидел на скамейке, а я лежала на его коленях животом вниз.
— Вы что творите?
Ухо окатило горячим, свистящим шепотом:
— Мой дорогой папа за непослушание шлепал меня в детстве. Я с тобой упустил этот воспитательный нюанс! Пора наверстать…
И через миг мою попу огрел шлепок.
Глава 23
Эмиль
Как только я перекинул свою помощницу через колено, мир вокруг замер, застыл. Ничего из существующего больше не имеет значения.
Обычно я более сдержан, да. В привычной обстановке именно я контролирую ситуацию от и до.
Но только не сейчас. Только не с ней.
Произошедшее накануне и за день до этого все изменило. Я пообещал забыть, но пообещав, я не сразу понял, что дал несбыточное обещание — снова нарушил одно из главных правил: не обещать то, чего не в силах исполнить. Но разве я думал, что будет настолько сложно смешать личное и рабочее, плюс совместить это в Аделине?
Все, о чем я теперь могу думать, это моя помощница — маленькая умница, сексапильная хищница и, черт возьми, та еще стервочка! Я сам отточил ее коготки и зубки, но не знал, что однажды она обернет это оружие против меня самого.
Не знал, что я не смогу устоять и держаться с каменным лицом, в ответ на все ее шуточки и шпильки.
Не выдержал и…
Ох, да, она идеальная, когда перекинута через мое колено.
Такая соблазнительная в этом милом платьице, что так легко задрать и потрепать ладонью идеальную задницу.
Слишком дерзкую, чтобы остаться нетронутой.
Вот еще одна причина, по которой не получается забыть.
Я не взял все, что хотел!
Не стал искушать себя еще больше, чем это есть, и отвесил шлепок по попке, не поднимая платье.
Темные волосы были перекинуты через плечо извивающимися змеями. Она источала ярость, грех и соблазн — потрясающий коктейль, который меня возбуждал невероятно сильно.
Новый шлепок отозвался приятным жаром в моей ладони и сладким звоном в ушах!
— Больше почтения к папе, Золотце! — произнес я хрипло и снова шлепнул, ммм…
Новый шлепок, и мой член налился каменной тяжестью.
— Совсем от рук отбилась, девочка моя. Дерзишь? Нарочно выводишь из себя? Знаешь, что делают с маленькими девочками, которые нарушают правила?
Наклонился к ее волосам, втянул их запах — сладко и остро, как любимый ее парфюм, который лишь подчеркивал персональный аромат теплой кожи.
— Их наказывают. Их хорошенько наказывают!
Больше всего мне хотелось попробовать каждый сантиметр ее мягкой, золотистой кожи.
Теперь я думал, почему так чертовски мало часов в одной ночи? И зачем мы вообще уснули, если можно было сделать столько всего — и не спать.
Надо было жарить и жарить эту строптивую, дерзкую малышку ночь напролет. Обвести языком каждую линию и чувственный изгиб тела.
Пока не осталось бы ни одного сантиметра, заласканного мной.
Ощущал запах ее кожи, сладкий дурманящий аромат, понимал, насколько она сейчас в моей власти и дурел от этого все сильнее и сильнее.
Еще немного и клянусь, я поставлю ее на четвереньки.
— Отпустите! Вы… Воспитатель… хуев! Озабоченный просто! — ругнулась Аделина, извиваясь змейкой на моих коленях.
— О, за ругательства я тебе еще больше всыплю! — отозвался я с азартом.
Кровь ударила в голову и прилила к головке члена, совершенно лишая меня рассудка.
Иначе как объяснить, что я все-таки дернул платье вверх и… уставился, разглядывая задницу в черных трусиках.
Проглотил комок возбуждения и возмущения!
Нет, это просто издевательство какое-то.
Ведь на самой попке, прямо напротив дырочки, еще не присвоенной мной, было оформлено ажурное, кружевное сердечко.
И я, падкий на красоту, слабый на эстетику, простонал громко, и сдернул эти трусики вниз, огрев покрасневшую задницу еще раз сочным шлепком.
— Да, девочка моя, да… Вот это хорошенькое наказание. Папа очень зол… Очень зол, Золотце!