Я завершаю презентацию и, чувствуя лёгкую дрожь в голосе, поворачиваюсь к Джейсону.

– Что скажете, мистер Винсент? – спрашиваю я, стараясь удержать спокойствие.

Он откидывается на спинку кресла, его лицо остаётся непроницаемым, но уголки губ слегка поднимаются в едва заметной улыбке.

– Я вижу, что ты действительно постаралась, – говорит он медленно, словно смакуя каждое слово. – Но…

Я замираю, ожидая продолжения.

– Нужно всё переделать, – заявляет он, вставая с кресла и я замираю, не веря своим ушам.

– Что? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.

Джейсон стоит, небрежно опершись о край стола. Его поза излучает спокойную уверенность хищника, знающего, что добыча никуда не денется. Я невольно опускаю взгляд на его сильные руки и вспоминаю прикосновения, которые они дарили мне ещё ночью.

Он слегка наклоняется ко мне, его глаза блестят мягким светом, будто подмигивая.

– Мистер Винсент скажет, что нужно будет всё переделывать, – в его низком голосе звучит насмешка, от которой по телу пробегает дрожь. – Просто определись, кто я для тебя? Мистер Винсент или всё-таки Джейсон? – в его голосе звучит властный вызов.

Внутри все сжимается от этого тона. Он намеренно играет этими двумя образами – строгого босса и страстного любовника. Его темные глаза буквально прожигают меня насквозь. Я чувствую, как учащается пульс, как предательски пересыхают губы.

Тело помнит, какие чувства он пробуждал во мне раньше. Разум кричит "нет", но губы предают меня:

– Джейсон…

Его чувственные губы изгибаются в победной улыбке. Он медленно отрывается от стола – каждое его движение наполнено властностью.

– Мне нравится твой выбор.

Воздух между нами словно наэлектризован. Я пытаюсь сделать вдох, но его близость лишает способности нормально дышать. От него исходит такой мощный мужской магнетизм, что колени начинают подгибаться.

– Зачем ты это делаешь? – мой голос звучит жалко и беспомощно.

Он делает еще шаг, сокращая расстояние между нами. От него пахнет дорогим парфюмом и чем-то первобытно мужским. Мое тело предательски отзывается на его близость, соски твердеют, а низ живота ноет.

– Я не могу иначе, – его хриплый голос посылает волну мурашек по коже.

Отступаю назад, пытаясь сохранить остатки здравого смысла. Но его темный, гипнотический взгляд не отпускает.

– Я не хочу больше повторять то, что было между нами, – вру я, чувствуя, как пульсирует желание внизу живота.

Он приближается плавно. В его движениях чувствуется сдерживаемая сила. Мышцы перекатываются под рубашкой – зрелище завораживает.

– А я хочу. И знаю, что ты тоже хочешь.

Его слова бьют прямо в цель. Я сдаюсь:

– Ты прав. Я хочу тебя. Хочу спать с тобой, – мой голос дрожит от возбуждения и страха. – Но я не хочу в это замешивать Дэйва. То, что ты устроил тогда… Этот телефонный разговор, пока я… – краска заливает мои щеки при воспоминании. – Такие игры для меня перебор. Неужели ты не умеешь получать удовольствие по-другому?

Джейсон ухмыляется, и от этой полуулыбки мое тело охватывает сладкое оцепенение. Его глаза сверкают дьявольским огоньком. Он возвышается надо мной – высокий, широкоплечий, излучающий такую первобытную силу, что у меня перехватывает дыхание.

– Есть ещё варианты, – его низкий, с хрипотцой голос обволакивает меня, словно дорогой виски. В нем слышится вызов, от которого мои колени предательски слабеют.

Я поднимаю брови, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах. Его близость действует на меня как наркотик. Хочется то ли убежать, то ли прижаться ближе.

– Какие?

– Ты когда-нибудь прыгала с парашютом? – он делает шаг ближе, и я невольно втягиваю носом его запах – свежий, терпкий, с нотками сандала. От него кружится голова.

– Ты серьёзно? Нет, и не планирую.

– Тогда…

Он движется молниеносно. Сильные руки притягивают меня к его твердой груди, и его губы находят мои. Поцелуй обжигает страстью и дерзостью. Его язык властно проникает в мой рот, и я чувствую, как растворяюсь в этом головокружительном ощущении. Его ладони скользят по моей спине, оставляя огненные следы, и я едва сдерживаю стон.

– На работе? Нет. Нет. Нет, – я упираюсь руками в его грудь, чувствуя под рубашкой твердые мышцы. Мой протест звучит неубедительно даже для меня самой. – У меня есть условия.