– Никак нет.

– А что с ним?

– Он… - лейтенант несколько мгновений обдумывал ответ, потом неожиданно для себя нашёлся: - Он болен.

– Болен? – даже через эфир чувствовалось крайнее раздражение командира роты.

– Так точно, - бодрее подтвердил Каштан.

– Слушай, скажи мне прямо – нужна помощь в наведении порядка?

– Да, - собравшись с моральными силами, выдохнул лейтенант. – Я чувствую, что немного не справляюсь.

– Я тебя понял. Скоро будем, а ты собери людей по максимуму. Кого сможешь. Давай.

– Есть, - ответил Каштан и отключился.

Поговорив с ротным, Каштан слегка приободрился и по рации вызвал Гочу – наудачу, вдруг у того не выключена радиостанция.

– Гоча - Каштану!

– На связи, - практически сразу ответил Гоча.

– Доложите обстановку.

– Изменений не произошло, ждём от вас обещанную поддержку.

– Ты ещё не расстрелял Ганса?

– Выбираю место для расстрела.

– Дай ему радейку.

Через несколько секунд в эфире раздался голос Ганса:

– На связи!

– Ты это, Ганс… - лейтенант пытался подобрать слова. – Как считаешь, если я дам тебе полдюжины карандашей, справитесь с задачей?

– Если будет РЭБ, то справимся, - ответил Ганс. – Но не удержим долго. Здесь очень грязное небо – на нас ещё две «истерички» упали.

– Потери?

– Обошлось.

– Я понял, - сказал Каштан. – Держитесь, скоро поможем.

– Хорошо бы, - ответил Ганс. – Так что, кто из нас командир, я или Гоча?

– Командир тот, у кого рация, - ответил лейтенант. – Конец связи.

Лейтенант пошёл по домам, заглядывая вовнутрь, стараясь найти хотя бы ещё кого-то из своего взвода, но всё было тщетно – люди прознали, что лейтенант приехал с плохой для них вестью, и поэтому попрятались по разным очкурам.

К семнадцати часам в село влетела «буханка» командира роты, подаренная Уралу его земляками из Оренбурга. Нырнув под навес из маскировочной сетки, водитель заглушил двигатель. Из машины выскочили Урал, Курган и два рослых бойца, которых командир роты держал в качестве личной гвардии, не отдавая их на штурма или в передовое охранение – они были ему нужны только с одной целью, с которой, собственно, он и приехал в Востриково.

– Показывай, - коротко сказал Урал.

Лейтенант повёл всех к дому, возле которого было назначено построение. Там в ожидании находились пять человек.

– Здравия желаю, - ротный поздоровался со своими бойцами, которых видел, может, второй раз в жизни.

– Здрав жлав тащ сташ нант! – вразброд поздоровались великовозрастные солдаты, сильно упрощая слова, как это было принято ещё с царских времён – «вашбродь» вместо «ваше благородие».

– Где он? – Урал посмотрел на Каштана и тот молча указал глазами на дверь в дом.

Офицеры решительно шагнули туда.

Кусок беспечно лежал на диване и играл в телефоне, когда в комнату вошёл Курган и первым делом, не мешкая, приземлил каблук своего уставного ботинка прямо на переносицу нарушителя дисциплины. Кусок попытался подскочить, но Курган мастерски отправил его в нокаут, пресекая возможное сопротивление.

Двое бойцов подняли бездыханное тело, надавали по щекам, возвращая его к сознанию. Когда Кусок очнулся, перед собой он увидел командира роты, выражение лица которого не предвещало ничего хорошего.

– Ну что, утырок, допрыгался? – спросил Урал. – Знаешь, что положено в военное время за невыполнение приказов командования?

– Что? – пока ещё дерзко спросил Кусок, попытавшись вырваться, но охрана держала его крепко.

– Догадайся сам, - предложил Урал.

– Вы же меня не расстреляете? – Кусок вдруг начал прозревать.

– Место выбрали? – Урал повернулся к своему заместителю.

– Так точно, товарищ командир. За сараем ему будет самое то – в куче навоза.

– Как же ты меня достал, Кусок дерьма, - Урал пристально посмотрел собеседнику в глаза. – Слова мои до тебя не доходили, значит. Теперь будет всё по-другому. Впрочем, для тебя – не долго.

– Это незаконно, - запротестовал Кусок, покрываясь испариной.

– А кто тут про закон заговорил? – вмешался Курган. – Ушлёпок, который вертел всех своих командиров? Я не ослышался?

– Так что, Кусок, пришло твоё время расплаты, - торжествуя, сказал Урал. – Если умеешь молиться, помолись. Время пришло.

– Выводите его, чего уставились?!
– Курган демонстративно передёрнул затворную раму на своём автомате.

Кусок повис на руках личной гвардии.

– Не надо, - заорал он.