— Па, — подал голос Максим, — мы походим? Тут так клево.

— Да. Только это… — он недоговорил, потянулся к тумблеру «Накал», переключил в положение 1.

Через некоторое время сверху послышался грохот, затем быстрый стук подошв по ступеням. Парни спустились, снова шарились по комнатам, что-то спрашивали у Андрея, но тот был в наушниках, слушал эфир, мягко подкручивал настройку. Из радийного треска и завываний его выдернул крик Максима:

— Па! Там Леху утянуло!!

Одним движением Андрей сорвал с головы гарнитуру и обернулся к сыну. Все его внимание было приковано к бледному лицу сына:

— Что?

— Мы оттащили сначала стулья, потом столы от двери это…, - мальчик был напуган, путался в мыслях, отчего рассказ становился сбивчивым, — а когда Лешик открыл дверь, из-за нее вылетели веревки. Они обмотали его и утащили. Там темно… Он упал, как в обмороке… Ничего не сказал. И головой о тумбу треснулся. Его утащили. Там проход большой… Пап, давай быстрее, а то его далеко утащат и мы не найдем, — Максим едва не плакал.

— Жди здесь и закройся, замок вон на стуле! — Андрей схватил со стола фонарь, прислоненное к стеллажам ружье и бросился к мебельному завалу. Столы, тумбы, стулья сдвинуты по сторонам, дверь нараспашку, в трех метрах за ней в снежном тоннеле темнота сгущалась до черноты.

Набрав в грудь воздуха, словно собирался нырнуть на глубину, Андрей включил фонарь и бросился в тоннель. Сразу обратил внимание на дыры метрового диаметра. Одна из которых уходила норой влево впритирочку со стеной, а другая вправо, точь-в-точь, как в первом лазе. Отчетливо ощутился запах тухлятины. Тоннель был испещрен мелкими рытвинами. Нехорошая догадка заставила Андрея перейти на шаг, прижать приклад к плечу, а указательный палец положить на спусковой крючок. Потерянная Лешиком ушанка добавила драматизма.

Вероятно, тварь была слепая и никак не отреагировала на свет, который замер на ней. Но прежде фонарь показал Андрею жуткие картины. Мрачные помещения конфигурацией походили на виденную ранее обсерваторию, были опутаны чем-то очень похожим на паутину. Белесая, тонкая, натянутая, с дырами, словно рваные чулки, субстанция покрывала углы, стены, стеллажи, аппаратуру… Рядом с кроватью угадывались белесые одутловатые уплотнения. Из-за двери слышалось сухое шуршание и как будто чавканье. Осторожно Андрей подошел к косяку, заглянул. Хитиновое существо бело-мутного цвета, словно росток картошки, проросшей в погребе, трехметровой длины, с лапками по всему телу, отчего напоминало волосатую гусеницу, оплетала бесчувственного Лешика. Задней частью тварь крепко удерживалась на полу, а верхней двигалась влево, вправо. Из ротового аппарата лапки вытягивали белую липкую субстанцию, растягивали в ленту и прикрепляли блогера к стене. Существо работало деловито, быстро, словно ручейник строил себе раковину.

«Это червь, — Андрей вспомнил рассказ Ильи. — Да сколько же их?».

Он выстрелил сразу из двух стволов. Расстояние до твари было метра четыре — промахнуться дробью нереально. Не дожидаясь, пока развеется дым и увидит дело рук своих, Андрей опрометью бросился назад. Остановился лишь тогда, когда захлопнул за собой дверь в обитаемую обсерваторию. Подпер ее ногой, трясущимися пальцами принялся перезаряжать ружье.

— Па, это ты?! — послышался приглушенный стенами голос Максима.

— Я! Сиди и не вылазь!! — крикнул Андрей. Ему представлялась тварь, бегущая винтом по тоннелю, оставляющая на стенках те самые вмятины. Он понял, что за ходы пронизали лаз к люку, что за "веревка", которая оплела Лешика. Илья называл ее "веткой". «Если убила, — размышлял Андрей, выбрасывая из ствола гильзу, — зачем тогда к стене лепить? Про запас?».

Наконец, перезарядил вертикалку и восстановил дыхание. Предстояло снова открыть дверь и шагнуть в снежный проход. «А если она там не одна? Зачем мне это делать? Кто он мне, чтобы ради него рисковать?». Ответ пришел сам собой, откуда-то из глубин подсознания, такой древний, такой правильный, такой простой, что со второго взгляда показался даже наивным. «Инстинкт сохранения вида. М-да. У меня за спиной полностью зависящий от меня родной человечек? Чё скажешь, вселенная? — секунду, другую Андрей прислушивался, затем распахнул дверь, выставил ружье и шагнул в сумрак.

Осторожно вошел в заброшенную обсерваторию. Посветил в комнату с червем. Белесая гадина лежала неподвижно, лишь подергивались усики и некоторые лапки. Андрей подкрался ближе, с порога обозрел всю комнату. Дробь перебили существо пополам. Оно вовсе не было из крепкого хитина, как показалось. Темно-бурые, почти черные внутренности разметались по комнате. Кровь забрызгала стену, пол, Лешика под белыми лентами.

Андрей поборол желание немедленно броситься и освободить парня. Повел фонарем, осветил соседнее помещение. Затем обошел остальные комнаты. Здание оказалось копией обсерватории. Нашлась вторая входная дверь, она была распахнута. За ней в плотном снегу виднелся тоннель метрового диаметра. Складывалось впечатление, что люди сами впустили тварь. Услышали непонятные звуки, возможно, червь скребся, и открыли. Андрей поспешил запереть дверь.

Кроме трех мумифицированных тел, обтянутых белыми лентами с гроздями икринок на животах, обнаружил еще одно, от которого и шел тухлый запах. Оно, вероятно, служило кормом для взрослой особи. Мужчина был почти съеден, осталась лишь грудная клетка и седая голова с ввалившимися, протухшими глазами.

Разрезая перочинным ножом упругие ленты, структурно похожие на паутину, Андрей очень надеялся, что Лешик жив. Слабая пульсация еремной вены под чуткими пальцами решила судьбу парня.

Как только мужчина занес Лешика в обсерваторию и положил на стол, принялся баррикадировать дверь. После чего пробежал к входной двери у вертикального лаза, подпер ее ломом.