Когда Иро собралась уходить, Лора проводила ее до лестницы.

– Ты справишься? Уверена, что помощь не нужна? – спросила Лора.

Иро кивнула, как будто сражаясь со своими мыслями.

– Я имею в виду всё вместе, – добавила Лора. – Остановить Рата – это же только начало. Речь идет о том, чтобы положить конец Агону и разрушить все, что ты знаешь. Все, чего ты хотела.

Ей и самой предстояло столкнуться с тем же.

– Мы голосовали за то, помогать вам или нет, и решение было принято единогласно, – сказала Иро. – Участие в Агоне всегда означало риск и смерти, но последняя охота почти уничтожила наш род. Теперь все изменилось. Рат разрушил все, чему мы верили, все, чему мы следовали веками, обнажил истинную – гнилую сущность Агона. Это всегда было так, но этого никто не видел. Если мы сами не покончим с Агоном, он покончит с нами.

Лора кивнула.

– Да. Это правда.

– Я не успела тебе сказать, – уже у самой двери снова заговорила Иро, – когда ты спросила меня о маме. Она жива.

– Что?! – У Лоры перехватило дыхание. – Правда?

Иро кивнула.

– В начале этого Агона я получила от нее письмо. Она объясняла, почему не могла оставаться в нашем мире, что он задушил бы в ней жизнь. Она понимала, что не сможет взять меня с собой, потому что Одиссеиды преследовали бы нас. До этой самой недели я даже не знала, что думаю обо всем этом, что чувствую. Быть может, мне помог твой рассказ о том, что и твоя семья хотела того же самого. Я привыкла считать, что она добилась не свободы, а навлекла на себя позор. Как я могла думать подобное про собственную мать?

Лора тихо вздохнула.

– Мне это знакомо.

– И сейчас я только хочу сказать, что сожалею обо всем, что случилось – тогда и теперь, и всегда приду на помощь по первому твоему зову.

– Другие кланы добровольно не откажутся от Агона, – предупредила Лора.

– Тогда хорошо, – и губы Иро дрогнули в слабой улыбке, – что никто из нас никогда не боялся драки.

Она открыла дверь, но еще раз обернулась.

– Кстати, у этого меча есть имя. Makhomai.

Я веду войну.

Это было то, что надо.

51

Лора спала и видела сны о мрачном мире, в котором обитала смерть.

Перед ней неторопливо текла река. И пока Лора карабкалась по обломкам камней, усеявшим берега, воспоминания смешались с миражами. Воздух превратился в лед, кусал обнаженные руки и ноги, не давал вдохнуть. Простая ткань – в такую охотники оборачивали тела мертвецов перед тем, как предать их огню, – царапала кожу.

Лора услышала тихий голос, прошептавший ее имя, и подняла глаза. По ту сторону речных вод виднелись шесть золотых фигур, их очертания сверкали на фоне унылого скалистого ландшафта.

Лора приподнялась и села, вырывая себя из сновидений. Это слово эхом отозвалось в ней. Семь.

Их лица были неразличимы, едва угадываясь во тьме, но Лора все равно узнала всех: Гермес, Афродита, Гефест, Посейдон, Артемида, Арес и Дионис…

Если это действительно боги Агона, если все это не галлюцинация… тогда их должно быть восемь. Но это означало бы… что? Что она права, и Аполлон каким-то образом избежал гибели?

Лора покачала головой, прижимая холодную руку к виску. Она даже не сразу сообразила, где находится. Ее взгляд скользнул по офисному пространству, останавливаясь там, где в одном из кресел бодрствовал Ван.

Кастор спал на полу рядом с ней – его переплетенные пальцы покоились на груди. Но Ван неотрывно смотрел в ту сторону, где на диване растянулся Майлз. Когда глаза Лоры привыкли к полумраку, взгляд Вана, исполненный тоски, проявился как старая фотография в темноте.

Заметив, наконец, что Лора не спит, Посланец напрягся. Но потом, что-то решив для себя, он поднялся, махнув ей в сторону дальнего окна.

Лора осторожно прошла через комнату и, прислонившись плечом к стеклу, сложила руки на груди. Некоторое время они стояли, глядя в темное окно. В конце концов, Лора первой нарушила молчание.

– Послушай, – начала она. – Я знаю… между нами всегда все складывалось непросто.

– Можно и так сказать, – пробормотал Ван.

– Я никогда не умела говорить о чувствах…

– Или слушать, – тихо вставил он.

Лора покосилась в его сторону.

– Или слушать. Но я уважаю тебя и больше не хочу, чтобы между нами что-то стояло. Нам дороги одни и те же люди, и, что бы ты обо мне ни думал, я забочусь и о тебе тоже. Прости, если я когда-либо заставляла тебя чувствовать, что это не так.

Эвандер вздохнул.

– Я тоже не был всегда справедлив к тебе. Хотя, положа руку на сердце, твое стремление напрашиваться на неприятности сложно назвать здоровым.

Лора тихо рассмеялась, заметив, как взгляд Вана снова метнулся к Майлзу.

– Это нормально – хотеть добра, – прошептала она. – И верить, что ты заслуживаешь хорошего в жизни.

Ван медленно покачал головой, левой рукой поправляя протез.

– Не знаю. Я никогда не позволял себе думать об этом – разве что в те редкие моменты, когда верил, что Агон действительно может закончиться, но всегда находилось много другой работы.