И растолстеет, подурнеет, будет ходить в рваной, неряшливой одежде. Ведь человек, который согласится взять в жены хромую девушку, вряд ли окажется богатым.

И будет она жить как Ассунта, жена Кармине, рыбака. У них народилось одиннадцать детей, и обитали они в жалкой лачуге, слепленной из камней и грязи. Арианна видела иногда, как Ассунта и Кармине обедают всей семьей под соснами. Вдвоем с Лелой они наблюдали за ними из-за кустов.

Все усаживались вокруг замызганной скатерти, разостланной прямо на земле. В центре стояла большая миска с едой. Ассунта нарезала каравай на тонкие ломтики и выдавала каждому по куску. А потом водружала оставшийся хлеб себе на голову, чтобы никто не посмел взять его. Одиннадцать тощих и жалких ребятишек жадно макали свои ломти в миску, все время посматривая на голову матери.

Сальваторе подождал, пока Арианна уснет. Заметив, что она притихла, он на цыпочках подошел убедиться, спит ли она. Затем оставил на столе зажженную лампу и короткую записку: «Ушел погулять. Сальваторе». Марта вскоре прочтет ее.

Взял кирку, которую держал в углу — ее принес фра Дженнаро, — и тайком покинул пещеру. Засунув кирку за пояс, освещая дорогу лампой, он углубился в проход, ведущий к Сан-Домино. Железной палкой он уже давно простучал здесь все стены в поисках какой-нибудь пустоты. Его все время терзал страх, что вода может подтопить их и залить пещеру под островом Кретаччо. Хоть это и маловероятно, он все же очень тревожился. Кто знает, всякое может случиться, поэтому по ночам, когда Арианна засыпала, он бродил по подземелью и простукивал стены.

Осмотрел и ход, который вел от Сан-Домино к бухте Тонда, однако ни разу так и не решился выйти наружу, добирался только до вращающегося камня подышать воздухом, проникавшим в щель.

Ему нестерпимо хотелось увидеть небо, нырнуть в воду, пахнущую водорослями, ощутить кожей горячее солнце, а вечером возвратиться домой усталым и голодным, чтобы заснуть в объятиях жены. Только сейчас понял он, как дорого было для него все окружающее. Только теперь, когда лишился всего этого.

Он с трудом сдерживал слезы. Но рисковать не решался.

Падре Арнальдо заметил его прогулки и заставил поклясться, что он не станет выходить из подземелья, иначе подвергнет опасности не только свою жизнь, но и здоровье Арианны, создаст множество трудностей монахам. Сальваторе дал честное слово и нерушимо держал его.

Он дошел до подземелья под островом Сан-Домино. Именно тут он собирался провести ночь, заметив накануне, что в одном месте камни в стене уложены не совсем обычно. Снедаемый любопытством, он вернулся сюда, поставил на землю лампу и принялся аккуратно, стараясь не очень шуметь, долбить киркой стену. Под первым слоем камней обнаружилась довольно мягкая порода. Он стал пробиваться дальше, стремясь понять, удастся ли выбить отверстие. Он наносил удары со всей силы, с упорством и злостью заключенного, но в результате лишь слегка поцарапал стену.

Вообще-то стена подобна женщине, подумал он, женщине, которая при первой встрече кажется поначалу доступной, охотно подпускает к себе и начинает завораживать, смеяться… А ты сидишь рядом, совсем рядом с нею и не знаешь, как преодолеть столь ничтожное расстояние. И чем более приветлива она, чем разговорчивей, тем неувереннее чувствуешь себя. Понимаешь вдруг, что слишком поторопился, не подумал, как лучше вести себя, и вот ты рядом, вдыхаешь ее духи, касаешься ее тела, но ничего не добиваешься. В танце ведет она, и тебе остается только ждать с пересохшим от волнения ртом.

И вдруг Сальваторе ужаснулся — а что, если удары кирки услышат снаружи? Тогда он пропал! Он замер, но все же опять принялся долбить, стараясь делать это потише и с большими перерывами. Все равно, подумал он, времени у него предостаточно.

Прошло несколько часов. Сальваторе устал, а в стене появилась лишь небольшая бороздка. Ладно, сейчас он вернется на свою соломенную подстилку, а завтра продолжит. Он уложил камни на прежнее место. На всякий случай, вдруг кто-нибудь придет сюда, лучше быть осторожным.

Записка, которую он оставил, теперь была сложена пополам. Это означало, что Марта прочитала ее. Сейчас она спала, а девушка лежала неподвижно, склонив голову на раненое плечо.

Сальваторе тихо подошел к ней. Арианна спала очень крепко, одеяло почти не выдавало ее дыхания. Наверное, фра Кристофоро дал ей какой-нибудь травяной настой, подумал он. Должно быть, снотворное. Хорошо, что он, Сальваторе, отказался пить его снадобья, предпочитая вино.

На следующую ночь он снова пришел на прежнее место в подземелье и продолжил работу, не веря своим ушам, — внутри явно слышалась какая-то пустота. Выходит, он не ошибся и здесь есть еще какой-то ход. Давай, сказал он самому себе, потрудись, осталось совсем немного. Он снова принялся долбить и наконец пробил отверстие, в которое смог просунуть руку, осторожно поднес лампу и заглянул внутрь.

Там была какая-то пустота. Он сунул туда железную палку, стараясь понять, насколько там глубоко. Палка вошла полностью, значит, открылся еще один тайный ход. Надо расширить отверстие, забраться внутрь и посмотреть, куда он ведет.

Сальваторе заработал еще усерднее. Теперь под ударами кирки порода крошилась делю и быстро Вскоре в стене образовалась большая брешь. Сальваторе проник в нее, но двинуться дальше не решился — любопытство сковал страх. Эта часть подземелья очень близко от поверхности, и кто знает, может, тут гнездятся змеи, крысы или еще какие-нибудь животные.