Малыш кивнуз

— Папа, а ты поплаваешь с нами на лодке?

— Нет, дорогой, а должен отлучиться на время. А вы сделайте только один круг и возвращайтесь. Тебе нужно поспать.

— Ты должен уехать?! — вздрогнула Арианна. — Куда? Ты ничего не говорил мне.

— Я решил только вчера вечером, но не сказал тебе, иначе ты не уснула бы. Я получил известие, что матери стало хуже. Там врач, это верно. Однако я должен навестить ее.

— О Боже мой! — воскликнула она. — Будем надеяться, что все обойдется. Но, конечно, поезжай, посмотри, что происходит.

— Вернусь завтра к вечеру. Если увижу, что ей и в самом деле хуже, я вернусь за тобой и мы поедем в Торре ди Милето все вместе. Я подумал, что ты не захочешь оставить ребенка даже на два дня.

Арианна посмотрела на сына. Только позавчера у него спала температура. Марио прав, она не может оставить сынишку. Можно было бы, наверное, доверить его Марте. Однако ей не хотелось покидать его. Она с нежностью посмотрела на мальчика — такой прелестный малыш с белокурыми локонами и немного бледным личиком.

— Ты прав, я не в силах оставить его. И с собой тоже не могу взять. Ведь он еще слаб. Так поезжай, не беспокойся. И обними за нас маму.

Когда она произнесла эти слова, ее внезапно охватило странное беспокойство. Она хотела было тут же взмолиться: «Нет, прошу тебя, не оставляй меня одну!» И все же промолчала. Нельзя, подумала она, его мать больна, она зовет Марио. И у нее, Арианны, не повернется язык отказать в просьбе больного, быть может, умирающего человека. К тому же она не хотела еще больше волновать Марио. Он и так встревожен из-за болезни матери, хотя и старается не терять самообладания.

Она отпила глоток кофе и посмотрела на море. Лодка, на которой должен был отплыть Марио, приближалась к причалу, расположенному у подножия террасы. Наверное, она могла бы еще сказать ему: «Я передумала, хочу поехать с тобой. А сына оставлю с Мартой». Но тут же устыдилась такой мысли. Какой же она будет матерью, если бросит ребенка, еще не оправившегося от болезни, ради того, чтобы не разлучаться с мужем ни на один день? Нет, она не может так поступить. И что подумает Марио? Если она скажет «Еду с тобой», он оценит ее как влюбленную женщину, но осудит как мать.

Нет, не может она сказать, что поедет с ним. И все же беспокойство ее росло. Она старалась подавить его, но почувствовала предательскую дрожь в ногах, и эту дрожь не удавалось унять усилием воли. Да что за нелепое беспокойство! Она не должна ему поддаваться!

Арианна поудобнее уселась а кресле. Может быть, такую раздвоенность испытывают все жены, если им приходится впервые расставаться с уезжающим мужем. Женское сердце разрывают два противоречивых чувства — любовь к мужу и любовь к малышу. Они борются, возможно, так же, как и она, скрывая слезы и все же остаются дома с ребенком, ожидая возвращения мужа.

Наверное, она просто сумасшедшая. Другие женщины мудрее, спокойнее, не переживают так драматично, когда мужья уезжают. Ведь потом мужчины возвращаются.

Она посмотрела на Марту, которая вышла на террасу и с улыбкой обратилась к мальчику:

— Иди, сокровище мое, иди но мне. Пойдем погуляем с Филиппо.

Ребенок обрадовался и потянулся к ней. Марта унесла малыша.

— Дорогая, что с тобой? — забеспокоился Марио, ласково коснувшись ее щеки, влажной от слез, которые она смахивала украдкой.

— Ничего, любовь моя, ничего, — ответила она, прижимая к лицу руку мужа.

— Тебе грустно, что я уезжаю? Не привыкла, чтобы я ездил один, и это тебя беспокоит? Ну хочешь, поедем вместе? Мальчик вполне может остаться с Мартой.

— Нет, он едва поправился после болезни. Поеду с тобой — буду беспокоиться о нем. Лучше я останусь. Ведь ты завтра вернешься?

— Конечно, вернусь. Еще до заката буду здесь, обещаю. А если не смогу оставить мать, то завтра же пришлю за тобой Анджело. Так или иначе, мы снова будем вместе.

— Сокровище мое, не беспокойся обо мне.

— Ты какая-то странная сегодня. Я еще никогда не видел тебя такой.

— Разве? Нет, я такая же, как обычно, только люблю тебя сегодня немножко больше, — она поднялась из-за стола. — Провожу тебя к лодке, — поспешно добавила она и прильнула к Марио.

На середине лестницы, ведущей к причалу, Марио предложил:

— Возвращайся наверх, родная. Помашешь мне с террасы, — он поцеловал ее в губы. — Завтра вернусь, любовь моя. Не тревожься, прошу тебя.