Белая река утекала вдаль от столицы по горным ущельям, огибала скалы и проносилась бурными потоками над цепью порогов. На радость Жу Пеню из-за дождей река разлилась, вышла из узких берегов и стала смирной и спокойной. Малыш лениво работал веслами, больше полагаясь на наполнявший парус ветер. Лю наловчился в обращении с рулем и старался держать судно посередине русла.

Мимо проносились белые горные пики, заснеженные верхушки высокогорных лесов и громадные глыбы, скрывавшие реку от взора со стороны дороги через ущелье. Отряд пре-одолел перевал всего за пару дней. На ночлег останавливались среди скал, в укромных закутках, куда не доставал ветер. Радости такие привалы не приносили.

Особенно Жу Пеню.

Си Фенг и Ши-Фу как самые опытные путешественники решили экономить еду с самого начала. Никто не знал, когда и где удастся пополнить запасы и получится ли вообще, а путь предстоял неблизкий. Малыш был недоволен. Его протесты «Я должен есть, чтобы быть сильным» – не находили отклика, и уже ко второй ночной остановке он сдался и угрюмо отправился жевать свой кусочек вяленого мяса с хлебом вдали от костра.

Над Лю тоже словно сгустились тучи.

Они остановились на ночь в стороне от реки, у подножья гор, на краю Южного рисового края. Здесь было намного теплее, дул слабый приятный ветерок, небо ненадолго очистилось от облаков. И все же Лю ходил сам не свой. Он стал раздражительным, ни с кем не разговаривал, почти не ел и без конца потирал рану на груди. Чем дальше он уплывал от столицы, тем сильнее разгорался очаг боли в сердце. Ледяной осколок зеркала прожигал его насквозь, и не было средства, чтобы унять эти муки.

Ши-Фу долго хмурился, наблюдая за терзаниями юноши, и наконец, когда с едой было покончено, а ночная тьма вокруг стала непроглядной, собрал всех у костра. Жу Пень, как обычно, клевал носом и бурчал что-то о том, чтобы все скорее отстали от него и дали поспать. Си Фенг, молчаливый и суровый, с задумчивым видом встал на границе между светом и тьмой, не спуская глаз с окрестностей. Старый воин по привычке ждал самого худшего и нес бессменную ночную вахту, охраняя покой спутников. Лю, озлобленный, с запавшими от бессонницы глазами, нехотя подсел к огню, но по его виду было понятно, что выслушивать очередные россказни старика он не намерен.

Кажется, Ши-Фу прекрасно понимал настроения в отряде.

– Друзья мои, – заговорил тихо и спокойно, усевшись поверх плоского камня и сложив ноги узлом. – Я разделяю ваше недовольство. Привычная жизнь разрушена, а впереди нет ни одного просвета. Кому-то, уверен, кажется, что мы зря теряем время, – он покосился на Си Фенга и получил в ответ тяжелый пренебрежительный взгляд, – кто-то хочет просто плыть по течению и отказывается брать судьбу в свои руки. – На этих словах Жу Пень вдруг насупился. – Кто-то совсем отчаялся и страдает так, как не заслуживает никто из ныне живущих.

Лю вздохнул и отвернулся от костра. Смотреть на звездное безлунное небо было приятнее, чем на снисходительное лицо монаха. Тот же продолжал:

– Так вышло, что мы остались за обочиной жизни. Си Фенг лишился подопечной, его руками убили владыку, которого он поклялся защищать. Его имя опорочено и втоптано в грязь.

– Следи за словами, старик, – буркнул воин, сжав кулаки.

– Но это правда. – Ши-Фу пожал плечами. – Судьба юного Ляо тоже изменилась навсегда. Он потерял здоровье, оказался околдован темными силами, человек, которого он полюбил, исчез из его жизни навсегда, а вера в то, что все можно исправить, стремительно тает.

Лю зарычал.

– Зачем ты говоришь об этом? – рявкнул он, не поворачиваясь. – Что изменят твои разговоры? Что вообще можно теперь исправить?!

– Не стоит гневаться, мой дорогой Ляо.

Юноша резко обернулся и, плюясь, выкрикнул:

– Мое имя Лю! Не Ляо!

– Я знаю, мальчик мой. – Голос Ши-Фу стал тихим-тихим. – Мне казалось это забавным. Прости старика.

Он с грустью посмотрел на спину Лю и обратился к Малышу:

– Наш дорогой Жу Пень тоже в растерянности и не знает, как поступить. Из-за нас он оказался втянут в непростую историю и боится, что ему не хватит сил. Не ведает, куда идти и что делать, а ведь он привык всегда решать сам за себя.

– Вовсе я не, это, не боюсь, – обиженно буркнул здоровяк.

– Все вы сокрушены. Почти сломлены и лишены надежды. Что еще хуже, ни у кого из вас нет цели. А человек, лишенный цели, оставшийся без хотя бы крошечного огонька, к которому он мог бы стремиться сквозь тьму, рискует в этой тьме заплутать навсегда.

– Ты обещал дать нам ее, дать эту самую цель, – оживился Си Фенг. – Но продолжаешь говорить загадками. Я пошел за тобой, но до сих пор не получил ни одного ответа на свои вопросы.

– Твои упреки справедливы, мой друг. И я объясню все что смогу. Спрашивай.

Си Фенг с подозрением посмотрел на Ши-Фу, удивленный его сговорчивостью. Затем подошел ближе, почти навис над стариком, и спросил:

– Куда ты ведешь нас?

Ши-Фу чуть отклонился, посмотрел на звездное небо слепым взглядом и погладил бороду. Поразмыслив, он ответил:

– Мы идем в давно забытое всеми людьми и духами место, когда-то известное, как долина Алчности.

– Долина Алчности, – протянул Си Фенг. Он посмаковал привкус этих слов на губах, ощутил сухость, жару и огонь, скрывавшиеся за названием, и помрачнел. – Где это?