Клэктон, все еще стоя на одном колене, всматривается пристально и долго в дорогу, а затем в ребенка. Встает медленно и отвечает Саундпосту взглядом, какой едва ль не буравит того насквозь. Опустите ружье, дурень, говорит он.

Подходит к новому мешку с толокном, отвязывает его, с глухим стуком роняет, зачерпывает пригоршню и протягивает мальчику. Саундпост вроде как собирается возразить, но осекается.

Клэктон говорит, у тебя пять минут, мужичонок, чтоб показать мне, что у тебя за беда, после чего мы двинемся дальше.

Какому-нибудь далекому наблюдателю на той тропе они могли б показаться отцом с сыном, но она видела дух-зло этого ребенка.

Она говорит Колли, может, он бес, посланный дивными-пука, чтобы сбить нас с пути.

Колли говорит, помнишь ту байку про волчицу, которая украла мальчонку у матери, унесла в зубах и выкормила вместе с волчатами, – могу спорить, с этим парнишкой случилось то же самое.

Вид мальчика этого бередит мысли, какие уже возникали у нее раньше, когда они шли через Сирког. Как поневоле чувствуешь одновременно отчаяние и отвращение. Как хочешь помочь и обнаруживаешь, что не можешь. Как хочешь выказать доброту, а ощущаешь омерзение. Тот ветхий старик и царапанье желтого ногтя его. Отвратительно это, когда к тебе прикасаются, если не ты решил прикасаться сам. Тем, кто порождает в тебе ужас, помогать трудно.

Она наблюдает, как Клэктон делается все меньше, левая рука на ремне ружья. Саундпост держится за свой мушкетон так, будто готов пустить его в ход. Вперяется в пространство, словно самый воздух способен свернуться и сокрыть. Разглядывает поля, где уму, желающему увидеть в тенях притаившиеся очертания, те могут быть явлены. Тревожащий рывок птицы. Мир преображается в коварство и беспорядок. Саундпост повертывается и смотрит на пустую дорогу позади них, вглядывается в даль. Наконец говорит, вы двое. Идем дальше без него. Это западня, я в том уверен.

Он старается осмелеть голосом, который звучит резко и надтреснуто, словно призрак Клэктона поставил сапог ему на горло. Она смотрит на Уилсона, но тот возвращает ей безликий взгляд. Кажется напряженным, отчего-то иным. Очки у него с носа пропали. Он положил дубину на землю и держится за сумку.

Она шагает к Саундпосту и в тот самый миг становится кем-то другим, а может, это кто-то другой становится ею. Как прикасается она к его запястью и говорит тихонько, подождите его, Эмбери. Никто нигде не прячется, чтоб украсть ваше стадо. Тот мальчик просто хвор. А Клэктон вам нужен, чтобы завершить перегон.

В тот миг, когда произносит это, осознаёт она, что сделала – пальцами к плоти, холодный выпот его кожи.

Она заговорила и прикоснулась к нему как женщина.

Мгновенье ширится, словно время способно расступиться вокруг ее разбухающего ужаса. Саундпост отдергивает запястье, прижимает его к бедру, а она отвертывается, чтобы скрыть свое рдение. Слышит, как ржет Колли, ждет, что Саундпост как-нибудь на нее накинется. Думает, как оно вообще могло случиться, вот сейчас? Надо было утягивать грудь, чтоб уж наверняка. А теперь ты себя выдала.

Она слышит цок большим пальцем и щелчок карманных часов Саундпоста.

Пять минут, говорит он. Пять минут у него есть, и не более.

Колли говорит, ты его только что запутала: теперь он просто думает, что ты с Клэктоном в сговоре.

Они стоят настороже к любому движению, вперяются в простор. Коровы помыкивают в своих беспечных беседах. Саундпосту неймется.

Колли желает знать, как могут наброситься скотокрады: все разом или станут тишком уводить коров одну за…

И тут она видит Клэктона. Он размером с муравья, преодолевает адские пол-акра, пока не приближается к ним, дремотный с виду и слегка пригнувшийся, ружье несет легко. Мальчишки с ним нет. Когда подходит к стаду, глаза его видят лишь некую сокровенную тьму.

Саундпост спрашивает, ну и что же? Что там?

Клэктон словно б заразился от мальчика его беззвучием. Не дает ответа. Проводит трясущейся рукой по волосам и, крякнув, приводит стадо в движение, топает вперед, обмякнув плечами. Она видит, как рука его забирается под пальто и извлекает бутылку джина.

Хе! говорит Колли. Вот, значит, что он добывал в Петтиго.

Она смотрит, как Клэктон заливает себе рот, и ум ее наполняется виденьями – та хижина и что в ней было. Врата в сам ад и всякое зло, говорит Колли. И Клэктон лицом к лицу с лукавым.

Ловит себя на том, что идет с ним рядом, знает, что ему нужно утешенье. Наблюдает за тем, как он крепко держит бутылку за горло, как вдруг выхлебывает половину. Украдкой косится на него и видит, что он плачет.

Тепло этого весеннего вечера – как будто лето пришло, думает она. Кварц в каждой каменной стенке сверкает, словно золото под солнцем. У них с Колли спор о весе души. Тяжелей ли душа у коровы.

Необязательно, говорит Колли. Человечья душа сложней, полна печали, и гнева, и виноватости, и всякого прочего, отчего люди озлобляются, тогда как душа коровы никакого веса не имеет: если весь день жевать траву, от нее просто наполняешься горячим воздухом… а вместе с тем лошадь – другое…