– Почему не поменялось? Ошибаетесь, Александр Николаевич. Например, во время большого приёма больной имеет право отказаться от приглашения на танец, но подобное имеет право совершить не более трёх раз подряд.

– Хочешь сказать, что человек, который себя чувствует плохо, должен ещё и балы закатывать в своём доме? И танцевать? Девочки, Вы что, издеваетесь?

– Никак нет, Александр Николаевич. Ольга Сератовна не выдумали ни одной строчки. Сами прочтите «Уложение о правилах приёма в домах, где проживают лица больные, но способные с достоинством принять сочувствие и соболезнования от друзей, близких своих, покровителей и лиц почтенного возраста».

– Я охреневаю. И кто-нибудь из ныне живущих этого правила придерживается? Что, в самом деле к больному выстраиваются очереди, что бы передать своё соболезнование? Слово-то какое…

– Старая знать да, строго придерживается всех правил, а новая, естественно, считает всё это изжившим и по сути дурным.

– Вот и я согласен, что это всё этот дурь. Значит так. Сейчас кто-то из Вас идёт в ресторан на Углах и заказывает кабинет. Хотя стоп. Сколько человек должно приехать?

– О количестве лиц не сообщили.

– А если это очередная проделка наших общих недоброжелателей и сюда едут меня добить, что бы потом вину вновь свалить на Разумовских? Брать в руки оружие и начать войну? Девочки, у Вас же головы светлые. Что делаем?

– В первую очередь надо позвонить и узнать – кто к нам направляется. Сколько человек, цель поездки. Теряем время.

– Умница, Маша. Карты в руки. Звони, узнавай. А потом, мои хорошие, все по домам.

– В смысле по домам? – одновременно раздались три возмущённых голоса.

– В прямом. Неужели думали, что я Вас сейчас вооружу и выставлю заслоном между собой и гостями? Что бы мне потом Ваши родители голову оторвали, а по городу пошёл слух, что князя Галицкого охраняют три юных девицы-красавицы, с которыми возможно он находится в самом тесном контакте? Зачем ЭТО Вам? Опозориться легко, а доказать свою чистоту, это надо ещё постараться. Вот принесёте письменное согласие от отца с матерью, разговор будет другой. А если пострадаете? Не, на фиг.

Надо было видеть, как скисли рожицы сестёр, да и Ольга отвела глаза, понимая, что я прав. Девчонки ведь так до сих пор и не знают, сколько мне на самом деле лет. Чувствуют, даже обижаются, что к ним отношусь с долей снисходительности, скорее как к своим дочкам, чем к ровесницам. Наверное, это их и возбуждает, тянет совершить необдуманные поступки. Так бывает, знаю…

– Дозвонилась. – В кабинет, куда я с трудом перебрался, заскочила Маша. – Едет Глава Рода, Георгий Алексеевич. Просили передать, что визит сугубо неофициальный. Будет только Глава и его телохранитель. Вторая машина, с охраной, останется на улице.

– Что, сами сказали по поводу второй машины? Или ты поинтересовалась?

– Я задала вопрос, сколько человек направляется сюда. Не надо было?

– Маша, я уже говорил, что ты умница? Повторю ещё. Всё, девочки. Спасибо за помощь, а теперь домой.

– Саша, а может…

Смотрел сейчас на три тонкие фигуры, которые стояли в проёме двери и сердце кольнуло. Ведь точно так же я задал вопрос отцу, который уходил из этого мира. Слово в слово.

– «Нет, девочки. Вас я подвергать опасности не буду. Рано Вам брать в руки оружие».

– Не может. Три минуты, что бы покинуть квартиру. Если выйду и кого увижу, получите по одному красивому выпуклому месту. Время пошло.

– А если сразу получить, а потом…

– Брысь отсюда, – я уже начал злиться и сестры поняли, что время шутливых пререканий закончилось. Вскоре щёлкнул замок входной двери.

– Ты меня тоже прогонишь? – Ольга зашла в кабинет. – Что бы не придумывал причину, не терял время и силы, скажу сразу – я остаюсь. Тебе, что бы открыть входную дверь, сил может не хватить. Думаешь, не вижу в каком ты состоянии? Хочешь перед лицом постороннего человека показаться слабым? Что бы завтра весь город знал, что ты не способен постоять за себя? Приходи и бери голыми руками?

– Согласен принять твою помощь при одном условии – сделаешь для своей безопасности всё, что скажу.

– Согласна.

– Тогда в оружейку.

Уже на месте попросил, что бы Ольга оголила себя до пояса. Думал, она зальётся краской и начнёт спорить, но нет. Скинула лёгкую кофту и сорочку, а потом и лифчик, хотя этого не просил. Повернувшись ко мне с вызовом в глазах. Да, девушка была красива и грудь, которую я увидел, могла восхитить любого мужчину.

– Бюстгальтер могла бы оставить, но так даже будет лучше. Одень и застегни спереди. Потом повернись, подтяну по фигуре, – сунул в руки тонкий, но прочный бронежилет скрытого ношения как раз в женском варианте, что случайно обнаружил в одном из шкафов оружейки. Пока Ольга возилась с нагрудными застёжками, сел на единственный стул.