— Ничего не хочешь объяснить? — спрашивает Рустам, когда дети убегают строить дом, который я покупал Пчелке. Он так и остался у меня, надо же детям где-то играть, когда они приходят в гости к дяде Демиду.

— Кто её мама? — «переводит» Соня, как обычно смягчая слова засранца. Как будто его это спасает.

— Арина, — отвечаю.

— Покровская? — уточняет Рус и присвистывает, когда я киваю. — Теперь ясно, почему Деви.

Я пока ничего не собираюсь говорить им о Винченцо Ди Стефано. Потом как-нибудь. Или пусть Арина сама расскажет, если захочет.

— Катя родилась в шесть с половиной месяцев, — объясняю, Ди с Соней бледнеют и переглядываются.

— А я думаю, почему она такая малышечка, — сочувственно качает головой Ди. И мне её тоже хочется обнять.

— Я потому и провтыкал, — цежу сквозь сжатые зубы. Мне все ещё сложно об этом говорить. — Я виделся с Ариной на шестом месяце. Но не заметил живот. А она была единственной, кто могла...

Соня с Ди порывисто меня обнимают с двух сторон. Опускаю голову и отворачиваюсь. Это нормально, они моя семья. Я просто не привык.

— Все будет хорошо, брат! — Руслан кладет на плечо руку. Благодарно киваю.

— Спасибо, брат. Уже все хорошо.

Даже этот урюк нахмуренный протягивает руку. И улыбается.

— Поздравляю! И когда свадьба?

Хочется сказать, что скоро, но это нечестно по отношению к Арине. Поэтому говорю правду.

— Когда невеста даст согласие. Вот по этому поводу я и хотел вас кое о чем попросить. Тебя и Руса.

***

Просить всегда сложно, даже когда знаешь, что не откажут.

Они и не отказали. Рустам только хмыкнул, а Рус выдохнул:

— Ну наконец-то. Я уже и не верил, что ты дозреешь. Поблагодари от меня Катюшку Демидовну.

И передал мне футляр.

Наша с ними пра-прабабка со стороны отца была из князей. По крайней мере, так говорил отец. Из рода в род Айдаровых старшему ребенку в семье передавался фамильный гарнитур.

Оба Руса уверены, что это все выдумка, что пра-прадед был грабителем и драгоценности просто отжал. И я с ними в принципе согласен.

В любом случае отец отдал их моей матери, чтобы она передала мне.

После ее смерти драгоценности исчезли и совсем недавно оказалось, что они у Ясмин.

Как будто сложно было догадаться.

Всплыл гарнитур случайно. Ведьма захотела помириться с сыном и позвонила Соне. Попросила взять драгоценности для Пчелки в обмен на возможность видеться с внучкой. Но разве кто-то сомневался, что Сонька откажется, ещё и сдаст каргу мужу?

— Вы же сами сказали, что гарнитур передавался старшему ребенку, — ответила она Ясмин, — значит он принадлежит Демиду. Отдайте ему драгоценности, хоть немного искупите свой грех.

Гарнитур у бабки естественно сразу же отобрали и попытались всунуть мне. На тот момент я ничего не хотел иметь от Усмана Айдарова, но теперь...

Часть моего наследства до сих пор ждет меня в банке. Мне не нужны деньги, у меня их больше, чем у обоих Русов вместе взятых. В три раза. Но когда я думал, как сделать предложение Арине, драгоценности вспомнились сами собой.

Я предложил братьям забрать мою часть наследства, а мне отдать гарнитур. В итоге Рустам меня обматерил, сказав, что он не нищий и чужие подачки ему не нужны. А Руслан сегодня позвонил и назначил встречу. Забирать мою долю братья отказались наотрез.

Вечером, уложив дочку спать, я достал футляр. Открыл и сел напротив в кресле.

Старинные камни, как на меня, слишком большие и безвкусные. Само изделие непрактичное и громоздкое. В целом все это смотрится как реквизит для сериала о турецких султанах.

Моя Арина носит бриллианты — неброские, но подобранные с безупречным вкусом. Вот только это не о деньгах и не о моде.

Это о семье.

И я уверен, что моя Ари поймет. Она как никто умеет оценить бесценное.

Я скучаю по ней. И малышка тоже. Сегодня впервые расплакалась, когда они прощались по видеосвязи. И когда ложилась спать, попросилась к маме. Значит, пора возвращаться.

Беру телефон, набираю ее номер. Не по видеосвязи, просто услышать голос.

— Дема, что-то случилось? — она взволнована, часто дышит. Любимая моя...

— Случилось, — говорю, откидываясь в кресле, — мы по тебе очень соскучились.

Она некоторое время молчит, затем отвечает, и несколько секунд молчу уже я. Соображаю. Глаза расширяются, до меня доходит смысл. И я срываюсь с кресла.

Организовать срочный вылет сложно, но можно. Моей команде не впервой с таким справляться. И рано утром мы с ещё не проснувшимся Котенком вылетаем в Денпасар.