Твари нигде нет. В смысле, моя эхолокация вот так сходу ее не увидела… Или я не заметил красного комара на эхолокационной картинке. Персонал сгрудился в подсобке, сидит там, видно, разговаривает или чай пьет. Поторопился я сказать, что они действовали по инструкции — так-то им эвакуироваться положено! Может, индикатор на яйцо среагировал?..

Впрочем, яйцо кровожада — это очень неприятно. Из яиц у них выводятся воины, а не рабочие. Однако не сразу… В смысле, там период инкубации минут пятнадцать, кажется, или двадцать. Время есть.

Ну раз так, не буду бить окна или лезть в трубу. Хватит с меня сегодня уже уничтожения чужой собственности.

Я приземлился с торца здания, у служебного входа, и просто без затей постучался.

Открыли мне очень быстро.

— Всадник Ветра, я вместе с ОВГ занимаюсь уничтожением ульевых тварей, — быстро сказал я пожилому краснолицому пекарю. — Индикатор показывает, что у вас где-то может прятаться кровожад.

— Мы ничего не видели, — сказал мужик, но посторонился, пропуская меня. — Давайте, смотрите! Если найдете — он весь ваш!

Пока я шагал по коридору к производственной линии (я решил проверить ее в первую очередь, потому что мне меньше всего хотелось искать кровожада в хитросплетении тонкой машинерии — а значит, с этого и следовало начать), пекарь, чуть не наступая мне на пятки, торопливо просвещал меня насчет того, как у них тут делаются дела, и что они вот как раз сейчас закончили печь хлеб на вечер и все достали, а тут тревога, ну они по инструкции все выключили, застопорили, покупателей прогнали, сидят ждут…

— А почему в убежище не пошли? — спросил я старика.

— А смысл? — ответил мне вместо него другой пекарь, помоложе. — Пока туда, пока сюда — простой хлеб-то мы испекли, а кто сладкие булки за нас поставит? Народ с работы пойдет, что брать будет?

— И все равно через площадь бежать, — поддержала третья работница. — Тут нас тварь и схватит! Нет уж, не набегаешься.

Я пожал плечами. В принципе, доводы не лишены смысла, но если бы тварь была крупная, вроде Черноцвета, и все остальные успели бы укрыться в убежище, хищник бы автоматически навелся на ближайшее скопление народу — которым оказался бы персонал «Симасской плюшки».

И… Точно, мое дурное предчувствие полностью оправдалось: я различил яростно бьющееся насекомоподобное тело, застрявшее где-то в сложных воздуховодов хлебной печи. Видно, тварюшка полетела на запах, а дальше даже для нее оказалось узко. Уф-ф, повезло. Не то одной тварью дело бы не ограничилось!

— Точно, она у вас в системе застряла, — сказал я.

— Это что же, разбирать? — встревожился пожилой пекарь. — А может… Как-нибудь так можно?

— Разбирать все равно придется, — сказал я. — Чтобы куски твари достать. Но убить я ее и так убью…

И запустил по воздуховодам воздушный щуп. Это оказалось сложнее, чем я думал — воздушный поток норовил прерваться на каждом повороте — но я справился. Заодно и прикинул себе еще одну программу тренировок: чтобы щупами обходить препятствия и длинные трубы-тоннели. Хм, интересно, а в качестве эндоскопов их можно использовать — если бы как-то удалось удержать на конце щупа миниатюрную камеру?.. Блин, опять не то в голову лезет!

Короче, тварюшку я перерезал воздушным щупом быстро, и даже умудрился «выдуть» несколько самых крупных частей, которые и шмякнулись прямиком на конвейер, неаппетитно забрызгав все кровью. Так что все-таки им закрывать пекарню и отмываться… Ну да дело могло кончиться и хуже, о чем я им и сообщил.

— Не грусти, Матвеич, — сказала женщина старику. — Все равно сейчас ОВГ площадь перекрыла, не скоро еще будет людей пропускать. Выручка так и так плохая была бы.

Однако старик, несмотря на расстройство, поблагодарил меня и даже стал совать свежий хлеб с собой. Я вежливо отказался, сказав, что наша работа еще не закончена. Но на самом деле во время выдувания твари я обратил внимание, что эта его машинка в принципе изнутри не сильно-то часто чистилась. И что-то я сомневаюсь, что они и после твари это сделают… Ну ладно, жаловаться в санэпидемстанцию — точно не мое дело… Если не забуду, Агриппине скажу, пусть она куда-нибудь напишет.

Когда мы с девчонками снова собрались над площадью, по ним чувствовалось, что выжаты они… Даже не как былинные лимоны, а как белье после стиральной машинки. С сушкой. То есть только складывать штабелями в темном и тихом месте — часов на двенадцать.

Ну еще бы! Вылетели мы затемно, чтобы попасть на утренник, потом все тамошние нервяки, потом эта история…

— Ну как? — спросил я. — Много тварей нашли?

— Я — два гнезда, — устало сказала Ксюша. — Не повезло!

— Я — ничего, — вздохнула Агриппина. Кажется, она всерьез жалела, что ей сегодня не удалось подраться с тварями!