— Жар-птица, — ответил юноша.

— И как её победить?

— Не знаю, они мирные и не должны нападать на людей, но сегодня — всё может случиться. Воды нужно и побольше.

Князь кивнул, а через минуту к колодцам образовались очереди из дружинников с вёдрами.

Жар-птица пролетела как молния, от её крика болели уши, а на земле осталась горящая полоса шириной в три метра, проходящая через весь город. Не успели люди потушить огонь, как она пролетела снова. Лучники пускали стрелы, но они просто отскакивали от её перьев. С ужасом князь смотрел, как она пролетала, а город превращался в гигантский костёр.

Княжна с дочерью, обнявшись, сидели в подвале. Власа поглаживала плачущую Ладу и приговаривала.

— Не бойся, доченька, батюшка тебя в обиду не даст. Самый сильный и смелый он, ни кто ему не указ.

Вдали послышался крик: «Леший». А затем раздались звуки жестокой битвы. На несколько минут всё смолкло, и Лада в надежде подняла глаза на мать, как прогремел страшный крик жар-птицы вперемешку с воплями горящих людей. Девушка закусила губу, а затем резко отскочила и толкнула мать в сторону.

— Прости меня, матушка, но не могу я так! — кричала она, поднимаясь по лестнице.

Всеволод поднял лук и в очередной раз натянул тетиву. Он понимал, что это бесполезно, но просто так стоять не мог. Злость переполняла его, и князь прицелился в приближающуюся жар-птицу. Вот она издала ужасный крик, но внезапно резко взмыла вверх, скрываясь в небе.

— Смотрите! — раздался чей-то голос, и все взгляды обратились на горящий терем.

На самом верху стояла Лада. Она простёрла руки в небо и что-то кричала.

Внизу уже собиралась толпа, а князь побежал туда со всех ног.

— Доченька! Спускайся! — кричала, заламывая себе руки, княжна и порывалась забежать в терем, но её не пускал Яромир.

Девушка не обращала ни на что внимания и, казалось, разговаривает с самим небом. Раздался шелест крыльев, и появилась большая птица с девичьей головой, она кружила вокруг Лады, постепенно приближаясь к ней.

— Гамаюн, — пронеслось по толпе.

Птица сделала ещё один круг, а затем резко ударила девушку в живот. Она потеряла равновесие и полетела вниз. Толпа ахнула, а Власа в ужасе закрыла глаза, ожидая звука удара.

Лада беззвучно падала, а в метре от земли зависла в воздухе и плавно опустилась.

Мать подбежала к ней и, приподняв голову, послушала дыхание.

— Живая!

Подошёл Белояр и указал на кровавое пятно на одежде, приподняв сарафан, они увидели небольшой надрез на животе.

В это время на крыльцо терема опустился гамаюн и заговорил.

— И родится сын, и станет великим воином, и наречён он будет В…

— Заткнись! — закричал Всеволод, метая нож.

Лезвие вошло прямо в горло, и хлопая крыльями, птица скрылась в небе. Люди, раскрыв рты, провожали её взглядом, а князь аккуратно понёс дочь в терем.

— Потушить огонь, раненых к лекарю, — на ходу отдавал он приказы. — Пошлите за Миродаром, чтобы сразу ко мне!

Воевода кивнул и направился к дружинникам, а к Всеволоду подбежал Яромир.

— Что скажешь, брат? Похоже, проиграли, получил Велес своё или всё же, нет?

— Не знаю, — ответил князь и положил Ладу на перину. — Рана неглубокая, да и кровь совсем не идёт. Гамаюн там ещё про сына трепался, что это вообще за дичь такая?

— Главное, доченька жива, — сказала Власа, протирая ей лоб, — а всё остальное — неважно.

— А если отродье родится? — не унимался Всеволод.

— И что с того? Это же Лада — дочь твоя любимая, или ты её зарубить хочешь? — княжна посмотрела на мужа, и впервые в жизни он увидел в её глазах злость.

— Нет, конечно. Но ведь не зря всё это.

Внезапно в терем вбежал Белояр и упал на колено.

— Княже, учитель пришёл. Говорить будет, но только наедине.

— Обойдётся, — зло сказал Всеволод. — Пойдём, Яромир, у меня от тебя тайн нет.

Они прошли вслед за Белояром и оказались в горнице, где их уже ждал Миродар с огромной книгой.

— Здравы будьте, — поприветствовал он их. — Не послушался меня, ну и ладно. Теперь смотри.

Волхв открыл книгу и показал рисунки.

— Такое в древних книгах описано. Каждые сто лет рождается у Велеса сын.

— У Велеса говоришь? — перебил Всеволод. — То есть Лада теперь его ребёнка носит?

— Ещё мой прапрадед так писал. Рождается сын — великой силы, подвиги совершает, а в двадцать лет уходит на битву с силами тёмными.

— И много их таких было? — спросил Яромир, заглядывая в книгу.