Марья Моревна взлетела по ступеням терема, задержалась наверху, чтобы снять латные рукавицы и шлем, растворила широкие двустворчатые двери, кивком ответив на поклоны стражников, и взошла к мужу.

Иван-царевич разглядывал карты в библиотеке - проследил по ним свой путь из Хорлова и убедился, что либо составители были пьяны в дым и в картах напутали, либо он должен был провести много больше дней в седле Бурки. Правда, по дороге заезжал он к зятьям-чародеям, чьи палаты недели на месте не постоят, так что, может, и зря грешит он на картографов. Лишь только дверь распахнулась, Иван рывком поднялся - обнять жену.

И угораздило же его влюбиться в одночасье!.. Или чьи-то чары тому виною? Да нет, скорее следует он семейному обычаю, ведь и Катя, и Лиза, и Лена, и сам батюшка признали своих суженых с первого взгляда и ни разу в том не усомнились. И он, видно, такой же однолюб: уж три месяца женат, а каждое утро просыпается и не верит своему счастию.

Он крепко поцеловал жену и, только выпустив из объятий, с удивленьем заметил доспехи ее и меч. Протянул руку и погладил тонкую, искусно сплетенную кольчугу.

– Хороша кольчужка, да не на женский стан.- Иван помолчал немного и задал жене вопрос, который уж давно занимал его, да недосуг было спросить: - С чего, скажи ты мне, Прекрасная Царевна сама войско свое водит, а не поручит это дело мужчине? Ведь сколько славных воинов ныне отпущены со службы императора византийского.

– Они за мзду служат, а я... я свой долг понимаю перед людьми да перед батюшкой, царство ему небесное.- Марья Моревна перекрестилась.- Он земли свои, народ свой на меня оставил, посему не кто-нибудь, а я сама защищать и оберегать их должна...- Улыбкою она смягчила свой чересчур торжественный тон.Ну, ответила я на вопрос?

– Наполовину.

Марья Моревна со стоном закатила глаза, и пальцы нежно зарылись в золотистые кудри мужа. А он, обнимая ее одной рукою, другой налил ей березовицы. Марья задумчиво пригубила, не сводя с него глаз. Потом отставила чашу, подошла к двери и заперла ее на ключ.

– Помоги-ка мне, Иванушка, снять это неженское облачение, а уж потом, коли захочешь, спрашивай.

Прошло довольно много времени, прежде чем Иван отпер дверь и, облокотившись на нее, вымолвил:

– Так что насчет моего вопроса? Марья Моревна зашнуровала рубаху из оленьих шкур, что надевала под кольчугу, и вздернула бровь.

– Знала я, что и в этом ты будешь настойчив.- Она села, закинула ноги в сапогах на низкий столик.- Так ведь ты и задал мне его только наполовину.

– А где ты воинскому делу обучалась?

– Кой-чему у отца, да и учителя у меня были знатные - из Византии, да из халифатов, да из татарского ханства.

Царевич недоверчиво покачал головой, но сомнений своих вслух высказать не посмел.

– Ладно, душа моя, не серчай. Спрос - не грех. Марья Моревна залпом допила остатки березовицы.

– Аль я не вижу, что расспросы еще не окончены? Где-то в славной твоей головушке засело коварное "но". Иван захохотал, даже в ладоши прихлопнул.

– Ай да женушка! Ай да умница! Ну догадлива! А с чего это, скажи, батюшке твоему вздумалось обучать дочь ратному ремеслу?

– Матушка моя умерла, произведя меня на свет, а отец был не из тех, что вдругорядь женятся. Сказывал, был, дескать, счастлив с одной женою, как не заслужил того, посему не опорочит ее память изменою. Так и остался без наследника. А когда я малость подросла, то выучилась у него и царством править, и войском командовать, как ни один мужчина. Почему бы нет? Кажись, жена у тебя не дура бесталанная.

– Куда там!
– подтвердил Иван, вспомнив, какая участь постигла татарскую орду.- И с кем теперь драться надумала, коль цельными днями ученья проводишь?

– От тебя не скроешься,- усмехнулась Марья Моревна.- Думаю закончить дело, начатое в день, когда мы встретились.

– Опять татары?

– Все то же войско Темирово. Ты и сам подметил, что набеги их не завоевательские, а разбойничьи. Иван-царевич кивнул согласно.

– Так вот, прав ты был. Ильхан полтумена себе оттягал, пять тыщ татар. Три я побила, и знаю, где две остатние. Не нынче завтрева тут будут. И уж тогда...- Марья Моревна сжала кулаки,- тогда я сполна отплачу за милости, моим городам оказанные.

– И этих убьешь?

– Что ж еще с ворогом-то делать?

– За три месяца пять тыщ убитыми?!

У Ивана дрогнул голос. Что б ни сотворила женушка, любовь его к ней никогда не иссякнет. Да и права она, ежели поразмыслить. Дай татарам волю, они камня на камне тут не оставят. А как узнает Великий Хан, что сталось с ордой Мангую Темира, сто раз подумает, прежде чем вновь посылать войска на Русь.

Так уговаривал себя Иван, силясь позабыть о кровавом побоище, коему стал свидетелем.